777 лет назад Александр Невский остановил агрессию Запада против Руси

Невская битва (Лицевой летописный свод)

В декабре 1237 года папа римский Григорий IX провозгласил второй крестовый поход в Финляндию, а в июне 1238 года датский король Вальдемар II и магистр объединённого ордена Герман Балк договорились о разделе Эстонии и военных действиях против Руси в Прибалтике при помощи шведов. Русские земли в те годы были ослаблены монгольским нашествием.

В июле 1240 года шведский флот, вместе с которым было несколько епископов, вошёл в Неву, планируя овладеть Ладогой. Руководство шведским походом русские источники приписывают ярлу (один из высших титулов в иерархии в средневековой Скандинавии) Магнуссону Биргеру. В шведских источниках упоминания о битве отсутствуют, а ярлом в тот момент являлся Ульф Фаси, а не Биргер (Биргер командовал крестовым походом в Финляндию в 1249 году).

«Придоша Свѣи в силѣ велицѣ, и Мурмане, и Сумь, и ѣмь в кораблихъ множьство много зѣло; Свѣи съ княземь и съ пискупы своими; и сташа в Невѣ устье Ижеры, хотяче всприяти Ладогу, просто же реку и Новъгородъ и всю область Новгородьскую”, – сообщает Новгородская первая летопись старшего извода.

Согласно этому сообщению в составе войска шведов были норвежцы и представители финно-угорских племен сумь и емь, в войске находились католические епископы. Границы Новгородской земли охранялись «сторожами»: в районе Невы, по обоим берегам Финского залива, находилась новгородская «морская стража» из финно-угорского племени ижора. На рассвете июльского дня 1240 года старейшина Ижорской земли Пелгусий, находясь в дозоре, обнаружил шведскую флотилию и спешно послал доложить обо всем новгородскому князю Александру.

Новгородский князь Александр, не попросив помощь из Владимира и даже не собрав полностью ополчение, со своей дружиной и успевшими собраться отрядами новгородцев и ладожан 15 июля атаковал шведский лагерь у устья Ижоры и одержал блестящую победу. За это князя Александр прозвали Невским.

«Зная, какой характер носила эта борьба, с каким намерением приходили шведы, мы поймём то религиозное значение, которое имела Невская победа для Новгорода и остальной Руси; это значение ясно видно в особенном сказании о подвигах Александра: здесь шведы не иначе называются как римлянами – прямое указание на религиозное различие, во имя которого предпринята была война», – отмечал великий русский историк Сергей Михайлович Соловьёв (Соловьев С. М. История России с древнейших времен // Соловьев С. М. Сочинения: В 18 кн. Москва., 1993. Кн. 2. Т. 3-4. С. 174).

Кто принижал значение Невской битвы для судьбы Руси, так это “властители дум” русских нигилистов, предшественники нынешних либералов. Так, литературный критик, западник  и богоборец Виссарион Белинский ёрничал по поводу победы, одержанной князем Александром: «Первую, так называемую “великую победу” Александр, согласно “великорусских писаний”, заимел 15 июля 1240 года. В тот день во главе собственной дружины он напал на шведов, высадившихся на берег Невы, и “разбил их в пух и прах”. Казалось бы, действительно, стоит возгордиться “величайшей победой” князя. Ан, нет! Совесть не позволяет. Словом “битва” такую мелкую стычку никто не величает. С обеих сторон в той драке приняло участие не более 300 человек. И Александр в той стычке не победил с тем блеском, как нам сказывали».

Белинскому важно было не только и не столько развенчать “миф” о победе русского оружия, сколько поглумиться над Александра Невского, причисленного Русской православной церковью к лику святых.  “Как социалисту, ему прежде всего следовало низложить христианство; он знал, что революция непременно должна начинать с атеизма. Ему надо было низложить ту религию, из которой вышли нравственные основания отрицаемого им общества”, – объяснял мотивы поведения и механизмы мышления “неистового Виссариона” Фёдор Михайлович Достоевский (“Дневник писателя”).

Историк-евразиец Лев Гумилёв, как раз отмечая, что «больших сил Александру собрать не удалось”, что он лишь “со своим маленьким суздальским отрядом и с немногими новгородскими добровольцами Александр форсированным маршем достиг Невы и атаковал шведский лагерь”, настаивал на том, что “в этом бою новгородцы и суздальцы покрыли себя вечной славой”.

Расклад сил с 1239 по 1245 годы

В августе 1240 года поход на Русь начал Ливонский орден. Против русских выступили ливонские рыцари (правда, сам ландмейстер Тевтонского ордена в Ливонии Андреас фон Вельвен участия в битве не принял), ополчение дерптского епископа Германа, войско эстов и войско некоего короля – то ли датского, то ли шведского (в источниках нет чёткого указания). Их поддержал бывший псковский князь Ярослав Владимирович, за несколько лет до этого изъявлявший желание перейти в латинскую веру и изгнанный за это псковичами.

Немцы с помощью дружины Ярослава взяли Изборск, разбив подошедших ему на помощь псковичей, 800 из которых погибло, а затем осадили Псков, ворота которого через неделю открыли изменники из числа псковских бояр.

Несмотря на эти грозные события, своенравные новгородцы выгнали зимой 1240/1241 годов князя Александра в Переяславль-Залесский, и лишь только когда рыцари захватили землю вожан и Копорье, приблизившись к Новгороду на расстояние 30 вёрст, они попросили великого князя Ярослава Всеволодовича прислать им вновь Александра.

И укрепил Александр всех силой крестной, и, подняв всех за собой, пошел на немцев. Потряслось же озеро Чудское, было же обоих войск множество большое / Ледовое побоище. Миниатюра Лицевого летописного свода, середина XVI века

Прибыв в Новгород в 1241 году, Александр выступил на Копорье, взял его штурмом и перебил большую часть оккупационного гарнизона. В Софийской I летописи об этом содержатся такие сведения: «Въ то же лѣто по възвращению, побѣдѣ великаго Александра Ярославича, тое же зимѣ пакы приидоша от Западныя страны Нѣмци и Чюдь на Водь. И повоеваша все, и дань на них възложиша, и срубиша городъ въ Копории въ отечествѣ великаго князя Александра Ярославича. <…> Того же лѣта поиде князь Олександръ на Нѣмцы, на городъ Копорье, съ Новгородци и взя городъ, а Нѣмцы приведе въ Новгородъ”.

Часть рыцарей и наёмников из местного населения Александр взял в плен, но затем велел отпустить, а изменников из числа чуди велел казнить.

В марте 1242 года Александр дождался владимирской помощи во главе с его младшим братом Андреем и освободил Псков. Рыцари сконцентрировали свои силы в Дерптском епископстве (Дерпт – основанный Ярославом Мудрым город Юрьев, ныне эстонский город Тарту). Александр тогда повёл войска во владения Ордена. Передовые русские отряды потерпели поражение, и тогда главные силы русичей отступили на озёрный лёд для решающего сражения.

Противоборствующие армии встретились утром 5 апреля (18) 1242 года. Момент начала боя «Ливонская рифмованная хроника» описывает так:

«Русские имели много стрелков, которые мужественно вышли вперёд и первыми приняли натиск перед дружиной князя».

Затем:

«Знамёна братьев проникли в ряды стрелявших, было слышно, как звенят мечи, рубились шлемы, как с обеих сторон падали на траву павшие».

Таким образом, известия «Хроники» о боевом порядке русских в целом сочетаются с сообщениями русских летописей о выделении отдельного стрелкового полка перед центром главных сил (с 1185 года).

В центре немцы прорвали строй русских: «Немцы же и чудь пробишася свиньёю сквозь полки».
Но затем войска тевтонского ордена были окружены русскими с флангов и уничтожены, а другие немецкие отряды отступили во избежание той же участи:

«Те, которые находились в войске братьев-рыцарей, были окружены. Братья-рыцари достаточно упорно сопротивлялись, но их там одолели. Часть дерптцев вышла из боя, это было их спасением, они вынужденно отступили».

В центре немцы прорвали строй русских: «Немцы же и чудь пробишася свиньёю сквозь полки».
Но затем войска тевтонского ордена были окружены русскими с флангов и уничтожены, а другие немецкие отряды отступили во избежание той же участи

В Новгородской первой летописи сообщается: «и паде Чюди бещисла, а Нѣмець 400, а 50 руками яша и приведоша в Новъгородъ».

Русские преследовали бегущих по льду на протяжении семи вёрст. Примечательно, что близкие ко времени битвы источники не сообщают о том, что немцы проваливались под лёд; по мнению историка Дональда Островски, эта информация проникла в поздние источники из описания битвы 1016 года между Ярославом и Святополком в «Повести временных лет» и «Сказании о Борисе и Глебе».

В том же, 1242-м, году Тевтонский орден заключил мирный договор с Новгородом, отказавшись от всех своих недавних захватов не только на Руси, но и в Летголе (ныне – восточная часть Латвии). Также был проведён обмен пленными. Только через десять лет тевтонцы попытались вновь захватить Псков.

Согласно традиционной в российской историографии точке зрения, эта битва, вместе с победами князя Александра над шведами (15 июля 1240 года на Неве) и над литовцами (в 1245 году под Торопцом, у озера Жизца и близ Усвята), имела большое значение для Пскова и Новгорода, задержав напор трёх серьёзных врагов с запада – в то самое время, когда остальная Русь была сильно ослаблена монгольским нашествием. Отметим, что князь Александр простил князя Ярослава Владимировича, разрешив ему вернуться после Ледового побоища на Русь и позволив вокняжиться в Торжке и Бежецке. Затем князья вместе отразили литовский набег в 1245-м (в этом же году Ярослав Владимирович умер, отказав перед смертью, по свидетельству Ливонской хроники, половину своего законного наследства, то есть псковской земли, дерптской церкви.

Ледовое побоище сыграло свою роль в формировании русского национального мифа

В Новгороде Ледовое побоище вместе с Невской победой над шведами ещё в XVI веке вспоминалось на ектениях по всем новгородским церквям. В советской историографии Ледовое побоище считалось одной из крупнейших битв за всю историю немецко-рыцарской агрессии в Прибалтике, и численность войск на Чудском озере оценивалась в 10-12 тысяч человек у Ордена и 15-17 тысяч человек новгородцев и их союзников (примерно на том же уровне, что и в Грюнвальдской битве (1410), в которой со стороны Ордена участвовали до 11 тысяч человек и 16-17 тысяч человек насчитывало польско-литовское войско).

Историк и философ-евразиец Лев Гумилёв доказывал, что не татаро-монгольское «иго», а именно католическая Западная Европа в лице Тевтонского ордена и Рижского архиепископства представала собой смертельную угрозу для самого существования Руси, а потому роль побед Александра Невского в русской истории особенно велика. “Поражение немцев на Чудском озере 5 апреля 1242 года отсрочило их наступление на Восток», – объяснял Гумилёв.

Как замечает немецкий историк Дитмарр Дальман, что Ледовое побоище сыграло свою роль в формировании русского национального мифа, в котором Александру Невскому отводилась роль «защитника православия и земли Русской» перед лицом «западной угрозы».

Поделиться ссылкой:

Добавить комментарий