Поступая в один из творческих высших учебных заведений Петербурга, надо написать эссе. В мои обязанности входит их чтение и оценка. Список тем достаточно обширный. В том числе ребятам предлагают поведать о любимом киногерое. И тексты на эту тему меня несколько обескуражили. Нет ни одного советского или российского киногероя. Зато есть человек-паук, Амели, шериф Джон Куинси Уайделл, Леди Бёрд…
Я не буду возмущаться, обвиняя юношей и девушек в «преклонении перед Западом». Ибо – они же дети!
Наследство
До цифровизации нашего бытия на подростка большое влияние оказывала улица, на которой он мог пропадать до позднего вечера. Те, чей возраст перевалил за 45, понимают, о чём я. Подростки создавали стайки со своими «кодексами чести» и понятиями о «крутизне». Футбольные фанаты «пробивали выезды» за любимой командой: чем больше выездов и чем дальше они, тем круче. «Металлисты» бились в судорогах под Motörhead. Панки пили дешёвый портвейн в подвалах. Все эти субкультуры, о которых Юрис Подниекс в середине 80-х снял фильм «Легко ли быть молодым», при всей их, как ныне очевидно, уродливости порождали коллективное чувство и коллективные представления.
Нынешние дети гораздо меньше общаются со сверстниками. Сегодняшний подросток – в общем и целом одинок (это чувствуется по эссе на другие темы). Его общение со сверстниками – большей частью сетевое. Я случайно намекнул на «Одиночество в сети» поляка Януша Вишневского. Но в принципе мог бы и специально это сделать. Городские подростки, как и герои этого ещё недавно модного романа, общаются, влюбляются, переживают, как правило, в Сети. Их верный друг – смартфон. Они сами в этом признаются. Поэтому логично предположить, что на их эстетические представления влияет семейная атмосфера. С родителями они всё же поддерживают не только медиакоммуникацию.
Тем, кто сейчас поступает в высшие учебные заведения, по 17-18 лет. То есть они родились в 2007-2008 годах. Почему в список героев попал Человек-паук – более или менее понятно. Это – бесконечная американская сага о супермене. Её снимают с конца 70-х годов. И, наверное, она осуществляет «связь поколений». Почему фильм «Леди Бёрд» о перипетиях жизни американской девочки-подростка нравится её российским сверстницам – тоже понятно: подростковые проблемы в общем и целом интернациональны, тем более в глобальном мире.
Но почему Амели и шериф Уайделл?
«Амели» – фильм 2001 года. 20 лет назад этой французской нудятиной восхищались романтические барышни с претензией на утончённость. Им сейчас слегка за сорок. Их-то дети сейчас и поступают в высшие учебные заведения. Шериф Джон Куинси Уайделл – главный герой американского фильма ужасов «Изгнанные дьяволом», вышедшего в 2005-м. На фестивале фильмов ужасов Fangoria Chainsaw Award это произведение завоевало первое место в категории «за связь с адом». Наверное, неизвестный абитуриент (жюри, читая эссе, не знает, кто автор) любовь к этой картине тоже получил в наследство от мамы или папы.
Сытые животные
Я уже в том возрасте, когда брюзжат на молодёжь. Конечно, меня многое раздражает в зумерах, прежде всего их инфантилизм и зависимость от «чёрного ящика» (смартфона). Однако воспитывало-то их поколение «квалифицированных потребителей» – те, чья молодость пришлась на «тучные годы», когда «эффект просачивания богатства» (есть такая неолиберальная экономическая теория) многим промыл мозги на самый пошлый буржуазный лад.
Сейчас принято хаять Британию за то, что она гадит. И она действительно гадит, причём обильно, и всё на нашей поляне. Однако в Англии есть тоже хорошие ребята. Например, один из основателей Pink Floyd Роджер Уотерс обвиняет НАТО и США в разжигании войны на Украине. Не знаю, что думает о СВО писатель Дуги Бримсон (искал информацию, но не нашёл), но этот старый солдат не любит буржуазность и мещанство. И вот что он заявил, когда приехал в Россию в «тучные годы»: «У вас тоже попёрло то самое говно, что затопило нас, – капитализм, общество потребления, толпы сытых животных на улицах, которым на фиг ничего не надо… И я сейчас всё время думаю: а к чему приведёт сочетание потрясающих людей, замечательной страны и всего этого шлака? И хорошие ли времена наступили?». «Потрясающих людей» Бримсон застал, когда был в нашей стране в первый раз – «в той, старой, фактически ещё советской России». А «толпы сытых животных» – это в том числе будущие родители зумеров.
«Тучные годы» – хорошее для обывателя. Он начал тогда «более лучше одеваться», по два раз в год, в летний и зимний отпуска, ездить за рубеж, приобретать иностранные автомобили и дорогие мобильные телефоны, пусть и в кредит, покупать квартиры, чаще в ипотеку. Словом – потреблять. В тучные годы в России разыгрывался спектакль под названием «Большая жратва». И наша власть поощряла это потребительство: покупайте, ешьте, развлекайтесь, только не суйте свой нос не в свои дела. После советских дефицитов и пошлых, но голодных и суровых 90-х «тучные годы» расслабили нашего обывателя, размягчили его мозги. И он не задавался ненужными вопросами. Почему сносят станкостроительные, тракторные, авиационные заводы? Почему закрывают НИИ? Почему в магазинах продаётся израильский картофель? Почему недрами страны распоряжаются корпорации?
Потребительство – одно из проявлений гедонизма. Оно приучает человека наслаждаться покупкой, получать удовольствие от приобретения вещей. Как само собой разумеющееся мы воспринимаем утверждение, что рождаемость у нас упала в 90-е. На самом деле в страшном 1992-м в России родилось столько же детей, сколько в тучных 2008-2010 годах – 1 миллион 600 тысяч младенцев. В 1994-м – столько же, сколько в 2002-м (1 млн 400 тыс.), когда наши барышни умилялись «Амели». Люди, зацикленные на самоудовлетворении, не хотят рожать, ибо, воспитывая ребёнка, надо жертвовать, в том числе удовольствиями. А если «поколение Амели» (назовём его так) и рожало, то поздно и одного ребёнка, окружая его такой опекой, что он просто не взрослел. А что теперь удивляться тому, что зумеры инфантильные? Их так воспитали те, кто мечтал под «Амели» или щекотал свои нервы под «Изгнанных дьяволом».
Потребитель не любит, когда его просят жертвовать и сторонится тех, кто жертвовать готов. Отсюда и его вкусы – эстетические пристрастия, в том числе в кино. Не любит он фильмы о русских и советских героях, полагая, что всё это – пафос.
Старшие поколения раздражает сленг зумеров – все эти кринжи, вайбы и прочие буллинги. Меня, естественно, тоже. С другой стороны – у каждого поколения свой сленг (кстати, slang – тоже английское слово). В конце 80-х, помню, продвинутые товарищи давали найт с герлой, надевали шузы, отращивали хаер и дринчали. Всё это пришло от хиппи и панков. Если сейчас кто-нибудь из тех, кому за 50, заговорит на таком наречии, его сочтут за человека, задержавшегося в развитии. Пройдёт время – и вайбы растворятся в речи, иначе – кринж. А вот в тучные годы наш язык замусорили словечками из словаря маркетолога. «Язык есть дом бытия», – утверждал немецкий философ Мартин Хайдеггер. Если бытие людей зиждется на «купи-продай», то они и будут изъясняться, как базарные твари. Как вам словечко «стейкхолдер»? Его не зумеры в русский язык затащили.
Биполярное расстройство
Много разговоров о воспитании патриотизма. С этой целью вносят изменение в преподавание литературы в школе. Вроде бы возвращают в школьный курс изучение романа Николая Островского «Как закалялась сталь». Это либо глупость, либо желания побыстрей отчитаться. 30 лет, вплоть до февраля 2022 года, стране объясняли, что главное – преуспеть в жизни и погрузить себя в комфорт, и вдруг как пример – Павка Корчагин.
«Как закалялась сталь» – не просто автобиографический роман, в котором отражены перипетии становления Советской власти на Украине. Это манифест о подвижничестве и мученичестве. Николай Островский – прототип Павла Корчагина. Но в жизни писателя мучений было больше, чем в жизни его главного героя. Французский писатель Андре Жид во время визита в Советский Союз посетил Николая Островского. «Я не могу говорить об Островском, не испытывая чувства глубочайшего уважения. Если бы мы были не в СССР, я бы сказал: “Это святой”», – написал он после, незадолго до смерти автора «Как закалялась сталь».
Павка Корчагин – герой и мученик, а в обществе потребления героизм и подвижничество воспринимаются как мазохизм. Наши сограждане, в том числе учителя, привыкли копаться в себе любимых, в своих личных переживаниях, радостях, страхах и комплексах, выискивать в своём сознании и подсознании последствия «детских травм» и прочее, продумывать планы личного роста, «прокачки личного бренда» и вдруг… возвращается Павка Корчагин… В стране с диким капитализмом преподносить детям как образец для подражания героя, боровшегося за коммунизм, значит, провоцировать в них биполярное расстройство или, что хуже, делать из них циников: в школе – одно, а в жизни – другое. Да сейчас и терзания Женьки Столетова из романа Виля Липатова «И это всё о нём» мало кто поймёт.
Все те архетипические смыслы, что и в «Как закалялась сталь», но не в таком ярком идеологическом контексте, можно найти в каком-нибудь другом произведении советской литературе, например, в «Дыме Отечества» Константина Паустовского. Прививать идею, что в жизни есть что-то большее, чем личный бренд и свой кошелёк, надо постепенно – мало-помалу.
А ещё, если честно, я надеюсь на конфликт отцов, а ещё лучше – матерей, и детей. И пусть это не вяжется с модным ныне воспеванием «семейных ценностей» и «связи поколений». Конфликт тлеет. Я это почувствовал, читая эссе на другие темы. Нет-нет, да прозвучат антибуржуазные, антипотребительские нотки, протест против навязывания стереотипов об успешности (далеко не всем ребятам нравятся модные блогеры и инфлюенсеры), прорывается на поверхность и открытое осуждение капитализма. Сеть – сетью, семья – семьёй, но, живя в обществе, не зависеть от него нельзя. Зумеры зависят от родительских «ценностей». Но по душе ли им они? И не факт, что им достаточно одного единственного друга в виде смартфона.
Дмитрий Жвания
