Публицист Дмитрий Жвания о противостоянии в Белоруссии.

Публицист Павел Кухмиров о подоплёке протестов в Хабаровске.

Публицист Павел Кухмиров о фашизации современной левой идеологии.

Публицист Павел Кухмиров размышляет о причинах, которые приводят молодёжь на акции либералов.

Глядя на системную консолидированность и сплочённость либералов, умудряющихся оседлать любой оппозиционный протест, невольно возникает мысль – а что патриоты? Почему не могут так? Причин много, но на поверхности сразу очевидна одна из них – либералы, видимо, чувствуя себя меньшинством (что так и есть), внутренне сплочены, а патриоты, видимо, будучи убеждёнными, что они – большинство (что тоже так и есть), разобщены. Взять хотя бы соцсети: как только появляется любой пост Навального, Соболь или какого-нибудь другого оппозиционного политика, политолога, или

Я не могу смотреть, как тяжеловесные омоновцы в стальных шлемах колотят дубинками молодых людей на Тверской у здания мэрии. Мне отвратительно видеть, как шестеро здоровенных мужиков тащат за руки, за ноги, дёргают за волосы молодую женщину, заволакивая её в автозак. Мне тяжко слышать, как силовики, используя дурацкие поводы, врываются ночью в квартиры, ведут аресты на улицах, выхватывают подозреваемых из автомобилей и тащат в участки. Всё это не по мне, и всё это вызывает у меня

Практика реализации цветных революций последних лет показала, что успешно реализовать цветной сценарий особенно на постсоветском пространстве, основываясь исключительно на либеральной повестке, невозможно. Либерализм и глобализм отвратительны всем, в том числе и на Западе, что продемонстрировал «кейс с Трампом». Либерально-глобалистскими тезисами больше никого не соблазнить, это не работает, эффективность – ноль. Напротив, на подъёме тренд возрождения патриотизма и традиционализма – если речь о постсоветском пространстве; национализма и евроскептицизма – если речь идёт о Европе; консервативных и

Когда читаешь отклики лидеров нашей либеральной оппозиции на митинг на проспекте Сахарова, а еще лучше их «предостережения властям» перед этим самым митингом, испытываешь многократно описанное писателями чувство неловкости от выступления перед тобой плохого актёра. «Он пугает, а мне не страшно», говаривал в таких случаях Толстой. В данном случае не просто «не страшно», а стыдно. Стыдно за чужую пошлость. Профессор теряет монокль Примеры? Пожалуйста. Профессор Андрей Борисович Зубов, очевидно, выронил из глаза свой знаменитый монокль, когда

Пара слов о московских протестах «Все мы герои фильмов про войну, Или про первый полёт на Луну, Или про жизнь одиноких сердец – У каждого фильма свой конец. Никого не жалко, никого. Ни тебя, ни меня, ни его» (с). Между человеческим обществом и человеческим организмом довольно много общего. И если с этим организмом, мягко говоря, что-то не в порядке, то любая, самая смехотворная болячка, может оказаться для него весьма дурным предзнаменованием. Лично для меня вопрос

То, что вчера казалось верхом «креатива», сегодня воспринимается, как «баян» (бородатый приём). Вот Оля Мисик, 17-летняя девочка с Конституцией России, перед цепью ОМОНа – самый настоящий «баян». Но этот «баян» всё ещё играет, воодушевляя аудиторию. Меня, как и почти всех тех, кто участвовал в леворадикальном движении в конце 80-х – начале 90-х годов, вдохновляли образы парижского мая-1968, в том числе – хрупкая девушка в юбке выше колена швыряет булыжник. Но либералы – законники. Точнее: им

Как костёр, народные восстания горят неравномерно. То они разгораются, то, казалось, гаснут, чтобы внезапно вспыхнуть снова. Так и с французским восстанием ЖЖ («жёлтых жилетов»). Невозможно предугадать, что будет дальше. Хотя режим Макрона пренебрёг правами человека и гражданина, ввёл бронетранспортёры в Париж, арестовал тысячи демонстрантов и сотни бросил в тюрьмы, нельзя ручаться, что это недопустимое насилие принесёт ему желанные плоды спокойствия. Парижское восстание возвращает меня к моей юности — к маю 1968 года, а ведь с

11/11