Есть одна ближневосточная религия, которую я откровенно не люблю, но кое в чём с ней полностью согласен: в её рамках одним из тягчайших смертных грехов является лицемерие. Ну, а ещё есть темы, которые сколько ни поднимай — они не завянут. Например, патриотизм и лицемерие. А если точнее, то лицемерие одних, требующих патриотизма от других. Что для нашего нынешнего бытия особенно актуально. И на мысли о подобном явлении меня навели две новости. Первая, так сказать, из

За чуть более, чем три года, внутриполитический блок развернул смысловую картину политического устройства России кардинальным образом. Раньше было как: с одной стороны Путин, патриоты (как основа политического класса и держатели доминирующего патриотического дискурса), плюс патриотические массы – на одной стороне; либералы и западники (вытесненные из политического класса), американские сети (признанные иностранными агентами), прозападные меньшинства – на другой, в качестве оппозиции. Абсолютное большинство – президент, политический класс, и массы, всё вместе – государство (государственники), – и

Публицист Дмитрий Жвания о причинах реинкарнации либерализма в России.

Я всегда говорил, что к врагу у меня претензий нет. И я никогда не возмущаюсь по поводу того, что делает тот, кто таковым является. А по поводу чего там можно возмущаться? Он же враг, вот и поступает соответствующим образом. Но зато у меня очень часто бывают претензии к «друзьям». Ну или, скажем так, «товарищам». Тем, кто, вроде бы, по одну сторону с тобой. Ибо деятельность некоторых «друзей», местами, имеет куда более скорбные последствия, чем деятельность

Ну, вот и закончились те самые протесты, на тему которых за минувшие пару-тройку месяцев было сломано столько копий. Честно говоря, я специально выждал время с момента последнего протестного спазма, чтобы подвести итоги и прийти к неким выводам по поводу произошедшего. Пусть даже и для себя самого. Не стану повторяться и в очередной раз приводить уже ставшую очевидной одесскую метафору о жабе и гадюке. Тут, скорее, другое. Власть и оппозиция, как сказал бы один мой друг,

Глядя на системную консолидированность и сплочённость либералов, умудряющихся оседлать любой оппозиционный протест, невольно возникает мысль – а что патриоты? Почему не могут так? Причин много, но на поверхности сразу очевидна одна из них – либералы, видимо, чувствуя себя меньшинством (что так и есть), внутренне сплочены, а патриоты, видимо, будучи убеждёнными, что они – большинство (что тоже так и есть), разобщены. Взять хотя бы соцсети: как только появляется любой пост Навального, Соболь или какого-нибудь другого оппозиционного политика, политолога, или

Я не могу смотреть, как тяжеловесные омоновцы в стальных шлемах колотят дубинками молодых людей на Тверской у здания мэрии. Мне отвратительно видеть, как шестеро здоровенных мужиков тащат за руки, за ноги, дёргают за волосы молодую женщину, заволакивая её в автозак. Мне тяжко слышать, как силовики, используя дурацкие поводы, врываются ночью в квартиры, ведут аресты на улицах, выхватывают подозреваемых из автомобилей и тащат в участки. Всё это не по мне, и всё это вызывает у меня

Практика реализации цветных революций последних лет показала, что успешно реализовать цветной сценарий особенно на постсоветском пространстве, основываясь исключительно на либеральной повестке, невозможно. Либерализм и глобализм отвратительны всем, в том числе и на Западе, что продемонстрировал «кейс с Трампом». Либерально-глобалистскими тезисами больше никого не соблазнить, это не работает, эффективность – ноль. Напротив, на подъёме тренд возрождения патриотизма и традиционализма – если речь о постсоветском пространстве; национализма и евроскептицизма – если речь идёт о Европе; консервативных и

Московские демонстрации никак не уходят с повестки дня. Значит, ими нужно заняться. Во-первых, оставьте глупую мысль, что речь идёт о выборах в московскую городскую думу. Это просто повод, как до этого была история с Голуновым. Есть контингент, который хочет устроить цветную революцию, или по крайней мере расшатать режим в интересах западных заказчиков. Сейчас бесполезно думать о выборах. Нужно думать, как окоротить потенциал бунта. Во-вторых, самое опасное – это попытки атаковать полицию и нацгвардию. Я посмотрел видео с

Когда читаешь отклики лидеров нашей либеральной оппозиции на митинг на проспекте Сахарова, а еще лучше их «предостережения властям» перед этим самым митингом, испытываешь многократно описанное писателями чувство неловкости от выступления перед тобой плохого актёра. «Он пугает, а мне не страшно», говаривал в таких случаях Толстой. В данном случае не просто «не страшно», а стыдно. Стыдно за чужую пошлость. Профессор теряет монокль Примеры? Пожалуйста. Профессор Андрей Борисович Зубов, очевидно, выронил из глаза свой знаменитый монокль, когда

Пара слов о московских протестах «Все мы герои фильмов про войну, Или про первый полёт на Луну, Или про жизнь одиноких сердец – У каждого фильма свой конец. Никого не жалко, никого. Ни тебя, ни меня, ни его» (с). Между человеческим обществом и человеческим организмом довольно много общего. И если с этим организмом, мягко говоря, что-то не в порядке, то любая, самая смехотворная болячка, может оказаться для него весьма дурным предзнаменованием. Лично для меня вопрос

То, что вчера казалось верхом «креатива», сегодня воспринимается, как «баян» (бородатый приём). Вот Оля Мисик, 17-летняя девочка с Конституцией России, перед цепью ОМОНа – самый настоящий «баян». Но этот «баян» всё ещё играет, воодушевляя аудиторию. Меня, как и почти всех тех, кто участвовал в леворадикальном движении в конце 80-х – начале 90-х годов, вдохновляли образы парижского мая-1968, в том числе – хрупкая девушка в юбке выше колена швыряет булыжник. Но либералы – законники. Точнее: им

24/32