В Мариинском театре грядёт очередная премьера. 22 апреля в его Концертном зале будет представлен «Скупой рыцарь» – опера Сергея Васильевича Рахманинова по произведению Александра Сергеевича Пушкина.
Оперный Пушкин
Пушкин – наверное, самый «оперный писатель» России, если не всего мира. Мы не перестаём восхищаться «Русланом и Людмилой» Михаила Глинки, «Борисом Годуновым» Модеста Мусоргского, «Евгением Онегиным» и «Пиковой дамой» Петра Чайковского, «Золотым петушком» Николая Римского-Корсакова, «Русалкой» Александра Даргомыжского. Всё это хиты оперной сцены.
Опера Эдуарда Направника «Дубровский» известна меньше. Но всё же она есть. И премьера её прошла в Мариинском театре в январе 1905 года. Как есть и «Капитанская дочка» Цезаря Кюи.
«Маленькие трагедии» Александра Сергеевича в оперы превращены тоже. Это сделали Николай Римский-Корсаков («Моцарт и Сальери»), Александр Даргомыжский («Каменный гость»), Цезарь Кюи Цезарь («Пир во время чумы») и Сергей Рахманинов («Скупой рыцарь»).
Рахманинов работал с той пушкинской «маленькой трагедией», которая ещё оставалась вне оперы. Старшие коллеги Сергея Васильевича, наверное, не случайно не брались за «Скупого рыцаря». «Из всех “маленьких трагедий” Пушкина “Скупой рыцарь” кажется менее всего “оперным” по содержанию – отмечал советский музыковед Юрий Всеволодович Келдыш. – Пушкиным наиболее последовательно осуществлена здесь идея “трагедии без любовной интриги”. В пьесе нет не только малейшего намека на любовную интригу, но и вообще каких бы то ни было элементов лиризма, поэтизации чувства. В этом отношении “Скупой рыцарь” отличается, например, от “Моцарта и Сальери”, где большое место отведено лирическим размышлениям, часто связанным с личными переживаниями поэта».
Оркестровая мощь
«Особенность драматургии в том, что в опере нет ни малейшего светлого луча, нет женского образа, лирического начала, нет никаких вставных номеров. Если в “Каменном госте” есть контрасты, в “Моцарте и Сальери” – яркое противопоставление образов, и Моцарт – носитель светлого возвышенного начала, то здесь всё подчинено страсти к золоту, всё мрачно и зловеще» – это мнение другого советского музыковеда – Людмилы Михеевой. А вот что пишет наша современница Христина Батюшина: «Два тенора, два баритона и один бас – таков состав солистов в опере Рахманинова “Скупой рыцарь”. Ни одной женской партии – неслыханное дело для этого жанра! Пушкин и думать не мог, что его пьеса обернётся оперным либретто; более того, он вообще не рассчитывал на исполнение “сцен из Ченстоновой трагикомедии” в театре. “Скупой рыцарь”, подобно остальным “маленьким трагедиям”, ориентирован в первую очередь на читательское восприятие. Но Рахманинов всё же решился превратить “Скупого рыцаря” в музыкальное произведение».
В январе 1906 года Сергей Рахманинов представил «Скупого рыцаря» на традиционной встрече петербургских музыкантов у Николая Римского-Корсакова. Вокальные партии исполнил друг Рахманинова – певец Фёдор Шаляпин (которого Рахманинов ударами в жестянки разбудил после первой брачной ночи на сеновале и который потом отказался от партии Барона). «Музыка оперы очень талантлива, – записал Римский-Корсаков. – Есть весьма сильные, яркие драматические моменты. Сцена Барона, любующегося накопленным золотом, замечательна. Но в целом почти непрерывно текущая плотная ткань оркестра подавляет голос. Главное внимание композитора – в оркестре, а вокальная партия как бы приспособлена к нему».
Нельзя не заметить, что «Скупой рыцарь» перекликается с оперным творчеством Рихарда Вагнера, несмотря на то, что, как принято считать, эта компактная опера являет собой реакцию на вагнеровский «титанизм». В произведении Рахманинова, настаивает Батюшина, «симфонический оркестр всё ещё огромен и невероятно красочен». По мнению критика, в «Скупом рыцаре» русский композитор «с лихвой компенсирует вокальную монохромию мужских голосов»: тройной состав оркестра, арфы, расширенная группа ударных (помимо литавр – барабаны, тарелки, тамтам, треугольник).
Вслед за Вагнером
«В операх не раз исследовались человеческие страсти: любовь, ненависть, ревность, мстительность… Однако никому из композиторов до Рахманинова не удавалось показать, что делает с человеческой душой жажда золота, в которой, как яйцо в утке, спрятана другая, первичная страсть: жажда тотальной власти, стремление подчинить себе всё и вся», – утверждает Батюшина. И с этим её мнением трудно согласиться. А как же «Золото Рейна» всё того же Рихарда Вагнера?
С точки зрения российского философа Алексея Лосева, в «Золоте Рейна», как и во всей тетралогии «Кольцо Нибелунга», вопрос о власти золота «ставится не просто общественно-политически, но космологически».
Что Вагнер описывает в «Золоте Рейна»?
Русалки стерегут на дне Рейна золото. Делают они это не слишком усердно, ибо толком не понимают, в чём ценность этого клада. Отвергнутый водными девами нибелунг Альберих похищает этот клад и превращает его в то, что Карл Маркс назвал сокровищем. «Чтобы удержать у себя золото как деньги, т. е. как элемент созидания сокровищ, надо воспрепятствовать его обращению, его растворению как покупательного средства в средствах потребления, – объясняет Маркс. – Следовательно, созидатель сокровищ приносит потребности своей плоти в жертву золотому фетишу. Он принимает всерьёз евангелие отречения…». Если Альберих выковывает из золота кольцо всевластия, чтобы править миром (он протобуржуа), то Скупой рыцарь над златом чахнет – он препятствует его обращению. Рахманинов, подхватывая от Вагнера «золотой мотив», возвращается в Средневековье, где ещё о власти золота только догадывались.
Но и в «Скупом рыцаре» есть озвученный Рахманиновым персонаж, который по мере растворения Средневековья будет выдвигаться на первый социальный план – ростовщик. Именно он играет на чувствах сына Барона – Альберта – порывистого дворянина, желающего жить в удовольствие.
Вряд ли Рахманинов сознательно решил продолжить «музыкальный психоанализ» Вагнера о сути золота и его власти над миром. Размышления о силе богатства просто витали в воздухе, когда капитализм завоёвывал мир и души. Вспомним комедии Мольера или «Венецианского купца» Шекспира. Да и «Маленькие трагедии» Пушкина появились раньше тетралогии Вагнера (известно, что писатель в молодости сильно страдал от скупости отца – Сергея Львовича, а потом – от ростовщиков).
Отрадно, что в репертуаре Мариинского театра появляется опера Рахманинова, которой, похоже, сам он остался не очень доволен. Премьера оперы прошла в Большом театре 11 января 1906 года (вместе с другой оперой Рахманинова – «Франческой да Римини»), вскоре спектакли были повторены, а затем Рахманинов снял их с репертуара до следующего сезона. В любом случае в коллекции Мариинского театра эта опера должна быть. Очень интересно, как её поставили. Ждём теперь ещё появление в его репертуаре другой пушкинской оперы Сергея Васильевича – «Алеко».
22 апреля спектакль начнётся в 19 часов и продлится всего один час.
Подготовил Дмитрий Жвания
