О чём фильм «Третья Мещанская», показанный в программе Михаила Трофименкова и Марины Кронидовой «Люди как люди».
В Доме кино показом немого фильма Абрама Роома «Третья Мещанская» (1927) стартовала авторская программа известного петербургского киноведа Михаила Трофименкова и искусствоведа Марины Кронидовой.
Свою очередную программу они назвали «Люди как люди», решив, по их словам, «после программ фантастики, нуара и вестернов вернуться к простой, обычной жизни», чтобы «посмотреть, что произошло с людьми за век, так ли их испортил квартирный вопрос, и многое ли изменилось во взаимоотношениях детей и родителей, семейных и не очень пар».
Сюжет фильма Абрама Роома обманчиво прост. В маленькой полуподвальной квартире на московской Третьей Мещанской улице живут трое: муж Николай (Николай Баталов), его жена Людмила (Людмила Семёнова) и приехавший из провинции армейский товарищ Владимир (Владимир Фогель). Пока Николай находился в командировке, между хозяйкой и гостем вспыхивает роман. Вернувшись и узнав об измене жены, Николай уходит из дому, пытается ночевать в рабочем кабинете, но, когда он, промокший под дождём, заходит в старое обиталище за вещами, жена уговаривает его остаться, тем более, что диван, на котором доселе спал Владимир, освободился. Так они начинают жить втроем. Людмила становится «общей женой» для двух мужчин.
Роом удивительно тонко показывает эротику без единой откровенной сцены. Сцена гадания, где валет ложится на даму, кадр с закипающим чайником, когда из носика вырывается пар, или одеждой, висящей на ширме – все эти детали работают на уровне метафор. А постоянное присутствие в кадре предметов быта (грязные ботинки, тазы, самовары) создают ощущение духоты, из которой хочется выбраться.
Но в этом странном новом союзе остаются всё те же старые проблемы: ревность, собственничество, неспособность увидеть в женщине человека. Мужчины, узнав о беременности Людмилы, заставляют её сделать аборт. «Мне не нужен ребёнок от другого», – заявляет Николай. Атмосфера абортария угнетает Людмилу, но не криками и кровью, а, наоборот, стерильностью и, конечно, лицами несчастных девушек, ожидающих вызова – у каждой из которых своя нерассказанная история. Жена бывших красноармейцев сбегает – не только из этой клиники, но и от всей прежней жизни. Оставив на столе записку с сообщением «Я больше никогда не вернусь на вашу Мещанскую!», девушка садится на поезд, который увозит её в неизвестность.
Этот фильм ярко отражает своё время: НЭП с его «бунтом чувственности», попытки людей уйти от старого, мещанского быта к новому и свободному. Вспомним «тройственный союз» супругов Брик и Владимира Маяковского. Хотя Роом и отрицал связь, но современники неизменно проводили эту параллель. Сценарист «Третьей Мещанской» Виктор Шкловский был знаком с Лилей Брик, но сценарий он написал на основе другой реальной истории: «Комсомольская правда» рассказала, как в родильный дом за одним ребёнком явились сразу два отца.
Фильм «Третья Мещанская» стал документом эпохи перемен. По всей видимости, Роом ставил перед собой цель обличить Николая и Владимира за то, что они, несмотря на своё красноармейской прошлое, так и не смогли изжить мещанские предрассудки в отношении женщины. Они остаются мещанами, мучаясь ревностью, приходя в ужас от перспективы растить не своего ребёнка. Поэтому Людмила и порывает с ними. С другой стороны, быт Людмилы и Николая был самым что ни на есть мещанским и до появления в их жизни Владимира: ковёр со сценой охоты на медведя, пошловатые статуэтки низводят на нет эффект от портрета Будённого и календаря с фотографией Сталина. Это квинтэссенция эпохи НЭПа, когда революционные символы уживались в одном пространстве с оголтелой мещанской пошлостью.
Сегодня же фильм Абрама Роома «Третья Мещанская» воспринимается как приговор революционным экспериментам в области «семейного строительства» и сексуальных отношений. Люди остаются людьми. Они любят, ревнуют, хотят быть единственными в жизни избранника. Люди традиционны.
Елизавета Миткевич
