Как часто мы проходим мимо просящих милостыню? Каждый день наш путь идёт через метро или переход. Как часто мы видим пожилых и не только людей, которые сидят с протянутой рукой и табличкой «на еду»? Буквально на днях я начала думать об этом более серьёзно. Мы же все видим подобных людей и жалеем бросить им мелочь, но при этом оставляем в кофейнях сотни рублей за пару глотков кофе. Будто бы раньше такого не было и люди охотнее делились с нуждающимися. Почему так произошло? Мы стали умнее или злее?
Вот и сидит бабушка, оперившись на холодную стену метрополитена. Все бегут мимо, совсем не замечая её. Не буду строить из себя оплота морали, сама «грешу». Но всё же…
Сейчас в век технологий и Интернета нормы морали изменились. Мы можем жертвовать в фонды по спасению, но пройдём мимо человека, который просит помощи прямо перед тобой.
В целом это неудивительно. Многие видели ролики в социальных сетях, как молодые дееспособные люди переодеваются в немощных старушек, а люди с диагнозом ДЦП садятся в новую иномарку. Да я и сама была свидетелем, как мужчина-колясочник просил милостыню. Буквально через пару минут он взял свою коляску, закинул на плечо и пошёл дальше искать место для «заработка». Путь до моего учебного заведения проходит через Сенную. Там в переходе часто можно увидеть беременную женщину, которая просит милостыню. Идёт пятый год моего обучения и уже пятый год она беременная. Всё же когда мы жертвуем в Интернете, то видим какой-то минимальный отчёт. Но с другой стороны, именно социальные сети открыли нам глаза на этих мошенников, которые прикидываются больными ради подачек. Множество видео появилось с разоблачением подобных схем. Хорошо ли выкладывать такое на общее обозрение? Не могло ли это опустошить кредит доверия ко всем попрошайкам, даже к тем, кто действительно нуждается?
За пару лет у нас сформировались новые стандарты: если раньше мы думали «человеку плохо», то сейчас это превратилось во «вдруг это обман».
Сейчас мы стали рациональными благотворителями, и это убило спонтанную доброту. То же самое происходит и в момент, когда мы всё же решаемся дать денег: «Если подам рубль бездомному, то это неэффективно, лучше отправлю деньги в фонд, где их грамотно распределят». С одной стороны, это ведь хорошо, но есть парадокс. Мы не даём бабушке у метро 50 рублей, но переводим 500 рублей в фонд для бездомных. Эта бабушка всё также остаётся голодной.
Тем не менее, люди привыкли себя оправдывать. Это некий защитный механизм, который позволяет уберечь нашу нежную психику от жестокой реальности. Это не мы такие плохие, не подавая мелочь бездомному, а бездомный такой плохой, всё пропьет. Это не бабушка, которой нужна помощь, это шайка попрошаек, у которых на этом построен бизнес.
Но главный вопрос, кто страдает от нашего недоверия?
Первые в списке пенсионеры, у которым пенсия едва покрывает коммунальные платежи. Люди с ментальными проблемами, которые не могут устроиться на обычную работу из-за своих особенностей. Те, кто выглядят слишком «прилично» в наших глазах, ведь мы привыкли видеть нуждающихся в обносках.
И какой же вывод? Мы не стали злее, мы стали осторожнее. Столько новостей, как обманывают кого-то в Интернете, в жизни. Мы просто не хотим быть обманутыми. Либо мы придумали отличное оправдание для своей чёрствости. Не знаю, как отличить честного попрошайку от мошенника. Поэтому я перестала давать им деньги. Но я не перестала помогать, кроме сборов в Интернете, я могу купить, например, еды или бутылку воды. Так я хотя бы знаю, что человек поест, даже если он «профессионал».
Может быть, дело не в нас и не в попрошайках, а в том, что пенсионерам с большим стажем приходиться сидеть на полу в переходе и просить деньги? Но это история уже для другой статьи.
Татьяна Гроссман
