Мгновение великой славы: 205 лет назад русские войска вошли в Париж  

31 марта союзные войска под предводительством императора Александра I и короля Пруссии Фридриха Вильгельма через ворота Сен-Мартен вошли в Париж

31 марта 1814 года навсегда вошло в историю как день великой русской славы. 205 лет назад союзные войска под предводительством императора Александра I и прусского короля Фридриха торжественным маршем вошли в столицу Франции – Париж. Через три дня Наполеон отречётся от престола. Короткая, но бурная эпоха великих французских завоеваний в Европе завершится, открыв путь к новой, пока ещё скрывающейся в тумане неизвестности, эре.

Битва за Париж

В массовом сознании почему-то бытует мнение, что Париж был сдан союзникам без боя. Якобы после серии «пирровых» побед Наполеона в рамках его блистательной французской кампании весны 1814 года, почти полностью истощивших мобилизационные ресурсы империи, никакого желания и возможностей защищать столицу от врага, у городских властей не было, и Париж был объявлен «открытым городом». Но это не так.

31 марта союзные войска под предводительством императора Александра I и короля Пруссии Фридриха Вильгельма через ворота Сен-Мартен вошли в Париж

Когда 29 марта стотысячная русско-прусская армия тремя колоннами подошла к предместьям французской столицы, оказалось, что подступы к ней прикрыты оборонительной линией, опиравшейся на естественные возвышенности, включая знаменитый холм Монмартр. Для противодействия коннице были вырыты рвы, утыканные кольями, а неприкрытые участки линии обороны защищались остатками регулярных войск (25 тысяч пехотинцев и кавалеристов) и ополченцами (10 тысяч). Также на позициях было установлено около 150 пушек.

Вопреки расхожему мнению, среди защитников Парижа и его жителей пока не были широко распространены капитулянтские настроения. Напротив, боевой дух войск и ополченцев был довольно высок. Во многом его поддерживала вера в скорый подход Наполеона, набиравшего в это время новую армию.

Войска антинаполеоновской коалиции в битве за Париж потеряли убитыми и ранеными более восьми тысяч солдат и офицеров, шесть тысяч из которых были русскими.

Для союзного командования, напротив, «наполеоновский» фактор был предметом серьёзной тревоги. Поэтому было решено немедленно, не считаясь с потерями идти на штурм Парижа. Общее наступление было назначено на 6 часов 30 марта.

Сражение началось атакой русских частей под командованием принца Евгения Вюртембергского на селение Пантен и корпуса Николая Раевского на высоты Роменвиля, располагавшиеся в центре французской обороны. Несмотря на общее превосходство атакующих в людях и орудиях, битва сразу же приняла ожесточенный характер. Защитники французской столицы неоднократно предпринимали отчаянные контратаки, после которых принц Вюртембергский, потеряв полторы тысячи солдат убитыми, срочно запросил подкрепления, чтобы удержаться в захваченном Пантене.

Атаки прусских и русских частей на левом и правом фланге были более успешными, но потери всё возрастали. Лишь к часу дня, спустя семь часов после начала сражения, линия обороны была прорвана на всех направлениях, и союзники вышли к жилым кварталам Парижа, установив на близлежащих высотах орудийные батареи.

Маршал Огюст де Мармон и генерал Эдуард Адольф Мортье, командовавшие французскими войсками, отправил к Александру I парламентёра с предложением остановить сражение, на что российский император ответил, что отдаст соответствующий приказ только при условии сдачи Парижа, «иначе к вечеру не узнают места, где была столица».

Мармон вынужден был согласиться, чтобы предотвратить бомбардировку Парижа и массовую гибель мирного населения. В ночь на 31 марта в деревне Лавилет был подписан акт о капитуляции французской столицы. Оставшиеся французские части должны были немедленно покинуть город.

Сражение под Парижем стало одним из самых кровопролитных за всю кампанию 1814 года. Союзники потеряли убитыми и ранеными более восьми тысяч солдат и офицеров, шесть тысяч из которых были русскими. Потери французов составили более четырёх тысяч человек.

Так что ни о какой «мирной» сдаче Парижа говорить не приходится.

Триумф

Ровно в полдень 31 марта союзные войска под предводительством императора Александра I и короля Пруссии Фридриха Вильгельма через ворота Сен-Мартен вошли в Париж. Парижане, боясь мести русских, затаились.  Генерал-майор Михаил Фёдорович Орлов, один из тех, кто подписал капитуляцию, вспоминал о первой поездке по взятой столице: «Мы ехали верхом и медленно, в глубочайшей тишине. Слышен был только раздававшийся стук копыт лошадей, и изредка несколько лиц с тревожным любопытством являлись в окнах, которые быстро открывались и быстро закрывались».

Битва за Париж стала одним из самых кровопролитных сражений кампании 1814 года

Правда, участник Отечественной войны 1812 года и заграничных походов русской армии полковник Александр Краснокутский описывает события совершенно иначе. Якобы все улицы и даже крыши домов вдоль следования победоносной армии были заполнены ликующими парижанами, будто не было кровавой битвы под стенами столицы, завершившейся лишь сутки назад.

Есть много свидетельств того, что парижане весьма тепло относились к русским воинам, которые, в отличие от пруссаков и австрийцев, вели себя достойно и не притесняли жителей французской столицы.

«Лишь только Император Александр и Прусский Король Фридрих Вильгельм с непобедимыми своими Героями приблизились к стенам города, как со всех сторон раздались громозвучные восклицания: “Да здравствуют Александр и Вильгельм, освободители Европы!” Миллионы голосов наполняли воздух, радостные отголоски повторялись повсюду; солнечные лучи представляли Перст Божества, благословляющего торжественное шествие Царей, поправших кичливую гордыню вероломства! Все были упоены живейшим восторгом: одни старались перекрикивать других, толпились под лошадей, – как будто считали за счастье быть попранными конями победоносного войска!… Никто не мог верить, чтобы сия самая чудесная армия из пределов Российских, сражаясь на каждом шагу, проходя по трупам дерзких врагов форсированными маршами, промчалась орлиным полётом чрез все пространство от Москвы до Парижа без всякого изнурения!… С изумленными взорами все возглашали: “Храброе сие воинство подобно Ангелам, ниспосланным от Бога для освобождения нас от ига самовластного тирана!”», – написал полковник Краснокутский в брошюре «Взгляд русского офицера на Париж».

По всей видимости, Краснокутский, вспоминая о вступлении в Париж, не стал вдаваться в детали. Действительно, атмосфера в Париже изменилась после того, как на улицах домов появилась прокламация русского царя, обещавшая жителям особое покровительство и защиту, и многие жители бросились к северо-восточным границам города, чтобы хоть одним глазком взглянуть на русского императора. Так или иначе, Париж, как ветреная женщина, слегка поколебавшись, бросился на шею победителя.

Русские во французской столице

Запрет Александра I запрет «чинить обиды» местному населению в целом соблюдался. Тем более, что по приказу императора солдатам и офицерам русской армии было выплачено годовое жалованье в тройном размере. Есть много свидетельств того, что парижане весьма тепло относились к русским воинам, которые, в отличие от пруссаков и австрийцев, вели себя достойно и не притесняли жителей французской столицы.

Если русских солдат и офицеров нельзя было отличить от пруссаков и австрийцев (только по форме), то бородатые казаки, в шароварах с лампасами, словно сошли с карикатур французских газет. Однако реальные казаки, в отличие от карикатурных, вели себя очень добродушно, восхищая парижских детей, которые бегали за ними целыми стайками. А парижские мужчины вскоре стали носить бороды «под казаков», и ножи на широких ремнях, как у казаков. Во время своего пребывания во французской столице казаки, раздеваясь до нага, купались сами и купали своих коней в Сене. О популярности казаков и огромном интересе парижан к ним свидетельствует большое количество упоминаний о них во французской литературе. Роман Жорж Санд и вовсе так и называется: «Казаки в Париже».

Реальные казаки, в отличие от карикатурных, вели себя очень добродушно, восхищая парижских детей, которые бегали за ними целыми стайками. А парижские мужчины вскоре стали носить бороды «под казаков».

А вот кто пугал парижан, так это русский азиатские полки. Французские барышни падали в обморок, когда к ним приближались татарские или калмыцкие воины в кафтанах, меховых шапках, с луками через плечо, и с пучком стрел на боку. Кроме того, калмыки привели с собой верблюдов, что тоже немало смущало парижан.

А русские офицеры практически все говорили на французском языке. И их с удовольствием принимались в аристократических кругах Парижа.

Интересный факт: когда непостоянные в своих пристрастиях парижане попытались снести Вандомскую колонну, установленную в честь наполеоновских побед, русские солдаты окружили её плотным кольцом и не позволили это сделать.

В ознаменование взятия французской столицы, 30 августа 1814 года специальным манифестом Александра I была учреждена серебряная медаль «За взятие Парижа», которая предназначалась для награждения всех без исключения воинов русской армии, участвовавших в этом событии.

Однако после восстановления монархии Бурбонов награждение было отменено, так как Александр I счёл, что это может оскорбить представителей восстановленной на троне французской династии. Лишь в марте 1826 года император Николай I распорядился произвести награждения. Медаль была вручена 150 тысячам солдат и офицеров.

Последствия

18 сентября 1814 года в столице Австро-Венгерской империи открылся знаменитый Венский конгресс, участникам которого предстояло определить послевоенное устройство Европы. Он проработает до июня 1815 года и впервые в истории сформирует систему коллективной безопасности посредством заключения целого ряда договоров между европейскими державами.

Одним из наиболее важных территориальных изменений, утверждённых конгрессом, станет фактически четвертый раздел Польши, восстановленной Наполеоном в виде Герцогства Варшавского. Центральная часть страны, вместе с Варшавой, войдёт в состав Российской империи как Царство Польское. Торн и Позен отойдут Пруссии, а восточная Галиция и Краков – к Австрии.

Запад, с петровских времен стремившийся загнать «русского медведя» обратно в его «берлогу», не сможет примириться с влиянием нашей страны в Европе, и год за годом будет стараться ослабить его, не считаясь ни с какими договорами.

Впрочем, добиться баланса интересов участникам конгресса будет непросто. По ходу его проведения оформилась ярко выраженная антироссийская коалиция под эгидой Англии, к которой примкнули Франция, Австрия и Пруссия. Не случайно поэтому, что, несмотря на все усилия российской дипломатии, так и не был решен так называемый «восточный вопрос», дающий право Российской империи любыми способами, включая военный, защищать интересы христиан, проживающих в Османской империи, прежде всего – на Балканах.

«На Венском Конгрессе император Александр мог убедиться, как мало применимы в политике отвлечённые понятия “законности, равноправности и справедливости”», –  напишет русский дипломат и историк Сергей Татищев.

Правда, Александру I удалось добиться утверждения давно вынашиваемого им проекта формирования «Священного союза», члены которого – «христианские государи» –   обязывались оказывать друг другу военную помощь для поддержания определённого конгрессом нового порядка в Европе. В союз, кроме России, первоначально вошли Австрия и Пруссия, а в 1818 году к ним присоединилась Франция.

Однако по факту этот союз не был прочен. Уж слишком различными были интересы входивших в него государств. К тому же Англия, участвовавшая в большинстве конгрессов «Священного союза», но принципиально не входившая в него, делала всё, чтобы обострить отношения между его членами.

«Оживила» его волна национально-революционного движения, пронесшаяся по Европе в 1830-40-х годах. Только вторжение русской армии позволило покончить с венгерской революцией 1848-49 годов и спасти австрийскую монархию от полного краха. Таким образом, «Священный союз» выродился в реакционную организацию, главной целью которой стало подавление любых выступлений против монархических режимов.

Впрочем, когда опасность революций миновала, всё вернулось на круги своя. И к началу Крымской войны Австрия занимала откровенно враждебную позицию по отношению к возможному усилению позиций России на Балканах. Собственно, сама Крымская война стала «эхом» Венского конгресса, на котором не был решён «восточный вопрос», а значит любые действия Российской империи в защиту христиан, проживавших в Османской империи, воспринимались в Европе как «нелегитимные».

Так освобождение Европы русскими войсками в 1813-14 годах, завершившееся триумфальным вступлением в Париж, спустя десятилетия обернётся одним из самых сильных её унижений в новой истории. Запад, с петровских времен стремившийся загнать «русского медведя» обратно в его «берлогу», не сможет примириться с влиянием нашей страны в Европе, и год за годом будет стараться ослабить его, не считаясь ни с какими договорами. В итоге, система коллективной безопасности, созданная на основе решений Венского конгресса, просуществует менее сорока лет и рухнет, когда западные державы увидят возможность нанести России болезненный подлый удар. Какие уж тут, право слово, «законность, равноправность и справедливость».

Игорь ЧЕРЕВКО

Поделиться ссылкой: