Перейти к содержимому
Главная страница Исход XXI века

Исход XXI века

Цивилизованный Запад переезжает в Россию, варварский остаётся на своём пепелище

11 августа сайт «Родина на Неве» высказал предположение-пожелание о том, что Петербург мог бы стать островком старой доброй Европы. Городом, притягательным для всех европейцев, которых уже тошнит от того ада, который устроили в их странах «мультикультурные гендерно-нейтральные черти». А спустя две недели мы получили подтверждение, что процесс «переезда» нормальной Европы в Россию уже идёт полным ходом.

Собеседники Владлена Чертинова считают, что очень символично, что самая известная французская святыня – собор Парижской Богоматери – сгорела, когда президентом Франции стал Эмманюэль Макрон

Петербургский писатель и журналист Владлен Чертинов недавно закончил книгу «Последний ковчег». В ней есть большая глава как раз об этом.  Оказывается, люди Запада готовы целыми семьями переезжать не то что в Петербург, а в российскую глубинку. В небольшие города, в сельскую местность, и там после Европы и Америки чувствуют себя вполне счастливо. Эмигрантов и желающих переехать уже столько, что речь заходит о создании европейско-американских деревень. Мы попросили Владлена Чертинова поделиться своим опытом общения с этими «новыми русскими».

Место спасения от Божьего гнева

В январе 2022 года я побывал в Ярославской области и с первого же дня там на меня покатился снежный ком. Я встретил одного эмигрировавшего иностранца, другого, третьего…  И каждый называл ещё нескольких таких же своих знакомых. Итальянца-фермера, швейцарца-пасечника, американца-иконописца, француженку-актрису… Всего в книгу я поместил семь историй: трёх французов, двух голландцев, американца и бразильца.  Но в поле моего зрения попало гораздо больше иностранцев-эмигрантов. От чего возникало удивление: как же их много – людей, добровольно отказавшихся от жизни на Западе, – в одной только Ярославской области! Сколько же их тогда по всей России!

Как бы сегодня за границей ни демонизировали нашу страну, из Европы и Америки уже начался настоящий исход, причём очень достойных людей. Честных и чистых, умных и образованных, трудолюбивых и энергичных. Людей Запада, которые не видят у себя на родине будущего для своих детей. Тех, кто понимает, что их мир гибнет. Старый цивилизованный Запад переезжает в Россию, а новый – варварский, безбожный Запад остаётся на дымящемся пепелище.

Иностранцев – героев именно моей книги – объединяет одно. Они переехали в нашу страну после принятия православия, к которому пришли во взрослом возрасте совершенно осознанно и в результате долгих духовных исканий.

Россия и США поменялись местами

Среди переехавших – православный священник Иосиф Глисон, программист и бывший протестантский пастор из США. Глисон стал интересоваться православием и открыл для себя его красоту, осознал его истинность. Перешёл в православие, а следующим логичным шагом стал переезд в Россию вместе с восемью детьми, самому младшему из которых, сыну Кеннету, было всего восемь месяцев!

Отец Иосиф Глисон с дочерью Кимберли

В США дети в семье Глисонов находились на домашнем обучении – так родители пытались оградить их от новых «американских ценностей», насаждаемых уже с юного возраста в школах. Но, живя в США, было невозможно самоизолироваться от американской действительности. Поэтому однажды отец Иосиф сказал жене, что им, возможно, придётся уехать из страны. Глисоны ещё не были в этом уверены. Но в июне 2015 года случилось событие, повлиявшее на их решимость. Верховный суд США заставил все штаты легализовать однополые браки. Отец Иосиф, прекрасно знакомый с Библией и Божьими законами, понял, что это решение навлечёт на Америку гнев Божий, и что с переездом не стоит тянуть.

Глисоны тогда как в омут нырнули. Без знания русского языка, без связей и знакомств оказались в российской деревне. Отец Иосиф сказал жене и детям: «Думаю, нам будет трудно, но будет хорошо». Так и вышло. Им выпало немало испытаний. Но сегодня отец Иосиф уже не может сказать, что тоскует или скучает по чему-либо американскому, разве что по оставшимся в США родственникам (кстати, все они по его примеру перешли в православие). Глисоны купили себе дом в деревне, трактор, козочек, посадили яблони. Сейчас дочери отца Иосифа уже поют русские песни. А сыновей он готов отдать служить в российскую армию.

– Если бы мы остались в Америке, у нас было бы больше комфорта, получше дом и машины. Но при этом мы рисковали бы потерять свои души. Когда-то в СССР было мало свобод, а в Америке – много. Но теперь Россия и США поменялись местами, – говорит отец Иосиф. – Сегодня в Америке, если вы не считаете, что однополый брак – это прекрасно, вам будет трудно поступить в университет или найти работу. Если у вас уже есть работа, и руководство узнает о таких ваших взглядах, вас запросто могут уволить. Если к вам обратятся представители меньшинств, и вы им в чём-то откажете, вас могут оштрафовать. Например, один кондитер, отказавшийся испечь торт на «голубую» свадьбу, получил штраф в 135 тысяч долларов. Сегодня в Америке трудно быть христианином. Я не думаю, что в России это легко. Но здесь власти, по крайне мере, вас не станут за это преследовать и оставят в покое. Сегодня в России больше свободы, чем в США.

Бегство от европейских ценностей

Иосифа Глисона дополняет другой герой книги, реставратор старинных книг, голландец Ян Ден-Бисен. По его словам, фатальные перемены на Западе произошли стремительно – всего за какие-нибудь два-три года.

Реставратор старинных книг, голландец Ян Ден-Бисен

Ян – бывший монах-бенедиктинец, провёл в монастыре 14 лет, но покинул его. Говорит: с каждым годом всё больше чувствовал, что находится в армии. В католичестве все должны быть одинаковы. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Но ведь Господь нас создал свободными!

На «гражданке» Ян женился на русской девушке Ольге, принял православие. Семья жила в Бельгии, там их сын пошёл в школу. Но возникли проблемы.

– В школе даже маленьким детям проповедовали гендерную нейтральность (стирание границ между полами, борьба со стереотипами мужского и женского поведения – прим. В.Ч.). Каждый день прививали им новые европейские ценности. Это было ненормально, – вспоминает Ольга, супруга Яна. – Мы в выходные вводим сына в нормальные рамки, а на неделе в школе его опять перепрограммируют.

Становилось всё тревожнее за сына, за его будущее. В конце концов семья решила переехать в Россию. Психологически им здесь гораздо комфортнее.

Знакомые из Бельгии и Голландии часто спрашивают Яна Ден-Бисена: «Как ты можешь жить в России? Ведь там диктатура?».А он отвечает, что чувствует себя здесь свободнее, чем на Западе.

– Голландия на протяжении столетий были оплотом свободы и прибежищем свободных людей, – говорит Ян. – Неоднократно к нам из Франции и Германии «эмигрировали» целые монастыри, подвергавшиеся гонениям у себя на родине.

Но теперь свобода, похоже, заканчивается. Пандемия ковида стала хорошим поводом начать её ограничивать. Была установлена настоящая санитарная диктатура. Люди в Голландии больше не могут высказываться о том, что у них на уме. А когда они всё-таки стали просыпаться и начались протесты против ущемления прав под видом борьбы с пандемией, их внимание переключили на другой объект – на «злую Россию».

Ян считает, что россиянам тоже надо быть начеку, потому что наступление на свободу людей во всём мире ведёт одна команда. Пытается внедрять одни и те же новые правила, применяет одни и те же приёмы, по телевизору идут похожие передачи. В последние годы и в России стало всё больше «бесполых» юношей и девушек, которых не отличить друг от друга.

Запад губят бесы

Ещё одна героиня книги, художник, писатель и фольклорист француженка Лоранс Гийон. Закончив парижский Институт восточных языков по специальности «Русский язык», 16 лет проработала в Москве, в школе при французском посольстве. Она, католичка, приняла православие в 19 лет. Попала в православный храм в Париже и испытала там нечто странное.

Художник, писатель и фольклорист француженка Лоранс Гийон

– Слушая покаянный Великий канон Андрея Критского, я вдруг против своей воли разрыдалась. Обратилась к одному монаху с вопросом: «Что со мной происходит?». Тот ответил: «Это действие благодати Божией».

Лоранс поняла: Бога не надо описывать словами, его надо чувствовать душой.

– Всё это было так понятно, просто, логично. Жизнь вдруг приобрела глубину, – признаётся Лоранс.

Ей открылась совсем не та слащавая Церковь, которую она знала с детства. А суровая и древняя, как сама жизнь. Она увидела совсем других священников. Не молодых людей, завлекавших детей в храм пением под гитару, а седых старцев со светящимися лицами или облачённых в рясы былинных богатырей.

– Христианство дало человечеству тысячелетнюю передышку от погружения в зло, – считает Лоранс. – А когда в эпоху Возрождения Бог был отвергнут, и на пьедестал был поставлен сам человек, началось сошествие человечества в ад… В 1960-1970-х годах во Франции была очень весёлая и довольно благополучная жизнь, снималось много весёлых фильмов. В обществе царил оптимизм, правда, порой идиотский, ничем не оправданный. Французы верили в прогресс, в светлое будущее. У нас ещё существовала традиционная экономика, было хорошее бесплатное здравоохранение, много социальных льгот. Капитализм и социализм гармонично сосуществовали. Но уже в 60-е годы нашу традиционную экономику с её маленькими предприятиями и магазинчиками, с фермерскими хозяйствами, стали разрушать. Их место занимали большие корпорации, супермаркеты.

В 1950-х годах у моей мамы была маленькая гостиница. Она и три её помощницы работали много и дружно. Но чем дальше, тем больше ей портили жизнь – налогами, административными требованиями, потом европейскими нормами. Мама неуклонно теряла доходы и в конце концов была вынуждена продать гостиницу. С моим отчимом произошло то же самое. У них была большая крестьянская семья. На одной ферме жили и работали родители, дети, внуки. Возделывали огороды, держали скот. Но им тоже навязывали новые правила. Из крестьян делали предпринимателей. Те, кто не мог приспособиться, разорились. В сельском хозяйстве пришло время крупных компаний. В Советском Союзе крестьян ссылали и загоняли в колхозы, а на Западе их разоряли, но суть этих процессов была одна – людей вынуждали уходить из естественной среды в противоестественную, из деревень массово выдавливали в города.

В России многие считают Францию страной, где умеют любить. Но Лоранс Гийон разрушила и этот стереотип.

– Любить? Господи, помилуй. Быть может, в XVII веке во Франции и умели любить, но к ХХ-му точно разучились. Я была очень романтичной и страстной девушкой. Я хотела всю себя отдать любимому человеку. Была пропитана Достоевским, мечтала спасти какого-нибудь Митю Карамазова. Но в Европе шла сексуальная революция. Я поступила в университет и увидела там много прыщавых молодых людей. Все они были троцкистами и проповедовали новую мораль, называли любовь мелкобуржуазным пережитком. Всякую девушку с чистыми волосами и в нормальной одежде они считали неправильной – женщиной-предметом, которая позиционирует себя объектом мужских желаний. Настоящие женщины в их понимании не должны были мечтать о романтической любви и семье. Ну и как результат, таких почти не осталось. Теперь «настоящая» европейская женщина – грязная, неухоженная, в джинсах, агрессивная и политизированная.

После 16 лет работы в Москве Лоранс пришлось вернуться во Францию – её мама заболела и не могла уже жить одна. Во Франции на время духовником Лоранс стал архимандрит Плакида Дезей – католический монах и известный богослов, перешедший в православие. Он не видел для Франции никаких перспектив. Когда мама Лоранс Гийон умерла, отец Плакида стал настойчиво уговаривать свою духовную дочь вернуться в Россию. Один раз с его уст даже слетела фраза: «Уезжайте, здесь нам конец!».

– Когда-то прочитав сатирическую антиутопию «О, дивный новый мир!» Олдоса Хаксли, я пришла в ужас от нарисованной им картины будущего. Подумала: «Не дай Бог!». А теперь вижу своими глазами, как для Запада наступает именно такое «светлое будущее», в котором человеку суждено лишь страдать, трудиться и быть рабом. Мир, построенный после французской революции на идеях Монтескье и Вольтера, которых Лоранс «проходила» в школе, это мир гордыни, тупого материализма, неверия в загробную жизнь, стремления иметь всё «здесь и сейчас». Теперь он обернулся исполнением страшных пророчеств в стиле Олдоса Хаксли.

И Лоранс решилась окончательно перебраться в Россию.

– Я тревожный человек, – признаётся француженка. – Но здесь в России у меня появляется какая-то внутренняя сила. И я знаю, что это не моя сила. Как будто Господь находится рядом и не оставляет меня. Во время пандемии я ходила по улицам, и никто на меня не нападал за то, что у меня маска натянута не до самых глаз – ни полицейские, ни прохожие, как это происходило во Франции. Там одни люди доносят в полицию на других. Здесь в России я, слава Богу, не вижу такого стукачества.

По наблюдениям Лоранс, в нашей стране у людей есть какое-то пассивное сопротивление. Всем на вводимые властями ограничения наплевать. Дней пятнадцать они выполняются, а потом про них забывают. Русский пофигизм – одно из проявлений внутренней свободы.

– Францию губят бесы, – считает Лоранс Гийон. – Разрушение началось давно – в 1970-е годы.Оно ещё не было всем заметно, но в среде интеллектуалов уже вызревали идеи той деспотичной политкорректности, которая сегодня захватила весь западный мир. Примерно то же самое в 1870-е годы происходило в России. Страна ещё казалась нормальной, но Достоевский уже написал «Бесов» и показал ядовитые зёрна, брошенные в русскую землю.

А в последние годы, начиная с правления Николя Саркози, Франция будто сходит с ума.

– Предшественник Саркози, Жак Ширак, был политиком старой школы – не злой, образованный. Есть вещи, которые он никогда бы не сделал. А Саркози – глобалист, ему на Францию наплевать. Он называл себя правым политиком, выступал против миграции, но начал войну в Ливии, и после этого на страну обрушились волны мигрантов. Именно при Саркози в 2010 году было объявлено, что борьбу с гомофобией нужно вести, начиная с детского сада. Следующий президент – Франсуа Олланд – был ещё хуже. А потом пришёл Макрон. Такие лица, как у него, – лица предателей – я раньше видела только в кино. «Вот этот принесёт нам смерть!» – решила я, впервые увидев Макрона. И он, действительно, всё разрушает, всё продает. Очень символично, что при нём сгорела самая известная французская святыня – собор Парижской Богоматери, а после пожара его решили превратить в музей толерантности и современного искусства со всякими спецэффектами. Смесь масонства и троцкизма – вот наша смерть. И в отличие от политиков старой школы, эти новые президенты как раз необразованны. Они отрицают культуру, они её ненавидят. Для меня это бесы Достоевского, вышедшие из подполья и захватившие власть. А католическая Церковь, к её стыду, с ними сотрудничает. Они думают, что создают религию будущего.

Социальная активность французских «жёлтых жилетов», которые вроде бы много протестуют и теряют в столкновениях с полицией от резиновых пуль челюсти и глаза, по мнению Лоранс, не способна ничего изменить. Энергия бунтарей уходит в песок. Потому что протестующие не знают, что делать, не понимают, что происходит – они тоже не образованы. Им не хватает знаний и элементарной культуры.

Современные молодые французы ничего не знают о Боге. Более того, они настроены антирелигиозно, потому что в школе и по телевизору им внушают, что во всём виновата религия. Но какая религия? Понятно, что не иудаизм, не ислам. Остаётся христианство. Это отвратительно. Думаю, Франция уже всё потеряла.

«Убить в себе западного человека»

«Придёт время, когда все нормальные французы переедут в Россию», – однажды сказал Лоранс её соотечественник архимандрит Василий Паскье. Он тоже стал героем книги «Последний ковчег». У него, бывшего монаха греко-католического монастыря Иоанна Предтечи в Пустыне (Иерусалим) был свой путь в Россию и православие. Сегодня он наместник Свято-Троицкого мужского монастыря в Чебоксарах. Архимандрит Василий Паскье смог, по собственному признанию, «убить в себе западного человека».

Архимандрит Василий Паскье

– Когда католики меня спрашивают, зачем я стал православным, я отвечаю: затем, чтобы стать истинным католиком. Я нашёл в православии настоящий католицизм, неизменённую веру наших отцов, – говорит отец Василий.

Францию своей юности он считает потерянным раем. Пьер Паскье (так раньше звали отца Василия) покинул Францию в 1980 году. Сегодня это совершенно другая страна. Что-то похожее на прежнюю Францию ещё можно найти лишь где-нибудь в сельской глубинке или высоко в Альпах.

На вопрос «что случилось с Францией?» отец Василий Паскье отвечает: «Нашествие». Под этим словом он подразумевает не только приток мигрантов, но и приток новых разрушительных либеральных идей.

В последний раз отец Василий был во Франции в 2017 году. Он уверен:

– Европа сошла с ума. Всё, что вчера было правильным, сегодня стало ложным. Что вчера было грехом, сегодня считается нормой. Есть много трезвых людей, которые понимают, что их окружает безумие. Но у них нет сил совершить революцию. И покинуть Европу они тоже не могут. Я вижу, Россию атакуют те же самые силы. Но Россия умеет за себя постоять. Она продолжает сохранять идеалы, которые защищал ещё Александр Невский от тевтонских рыцарей. Русские люди всё равно остаются русскими.

Это слова Василия Паскье дали название книге, он называет нашу страну последним ковчегом. По его мнению, Европа сама без всякого потопа затопила свои корабли, а Россия их сохранила.

– Когда Ной строил свой ковчег, его все считали сумасшедшим. Так же сегодня в мире многие относятся к России. Но это до тех пор, пока не начнётся потоп, – уверен отец Василий.

Российская военная спецоперация на Украине и вступление страны в жёсткое противостояние с Западом, возможно, замедлили исход иностранцев в Россию. В силу возникших не по нашей вине новых препон на этом пути. Но ничуть не поколебали желания многих европейцев и американцев бежать со своих тонущих кораблей. А все эти события – дождь, начавшийся перед потопом.

– Люди в России очень переживали из-за военных действий, – говорит отец Василий Паскье. – Кто-то был за, кто-то против. Нашлись даже те, кому стало стыдно быть русским. Я бы сказал на это так: «Если тебе стыдно, то ты – не русский. И не понимаешь, что происходит в мире».

***

Однажды Лоранс Гийон спросили: «Ну какой из России ковчег? Вы разве не видите, что у нас такие же проблемы, как на Западе?». На что Лоранс ответила: «Во-первых, не такие же и не в таком масштабе. А во-вторых, это, действительно, не самый лучший ковчег. Он с пробоинами, повреждениями и плывёт медленно. Но он единственный – другого нет».

Владлен Чертинов

Поделиться ссылкой:

Новости СМИ2