Перейти к содержимому
Главная страница Иррациональные страсти «Енуфы»

Иррациональные страсти «Енуфы»

Славянское оперное искусство в XIX веке развивалось в основном в Российской империи, где творили Михаил Глинка, Пётр Чайковский, Александр Бородин, Модест Мусоргский, Николай Римский-Корсаков и другие композиторы. Однако не была в загоне славянская культура и в Австрийской империи, куда входили современные Чехия и Словакия, а также часть исторической Польши. Именно в Австрийской империи работали композиторы-чехи Бедржих Сметана, Антонин Дворжак, Леош Яначек. Опера Яначека «Енуфа» идёт в петербургском Мариинском театре с 4 апреля 2007 года. Те, кто ещё не успел познакомиться с этим выдающимся произведением славянской культуры, смогут наверстать упущенное 22 февраля.

Страсти, в том числе иррациональные, в «Енуфе» бьют через край: персонажи, моравские крестьяне, хватаются за ножи так же решительно, как и дети кавказских гор / Фото Наташи Разиной / Мариинский театр

Либретто оперы «Енуфа» написала его современница — чешская писательница Габриэлла Прейссова по мотивам собственной драмы «Её падчерица» о положении женщины в консервативной сельской Моравии. Прейссова известна тем, что она, как и Сметана, Дворжак и Яначек, была увлечена народной культурой, чешским и словацким фольклором. Так, «Её падчерицу» она написала на словацком языке.

«Яначек ходил с блокнотом, записывая мелодические очертания повседневной речи, которую он слышал на улицах, и он делал это, когда ездил за границу: когда он приехал в Лондон в 20-х годах, он записывал речевые обороты английского языка, когда он ездил в Россию, он записывал речевые обороты русского языка и т. д. Думаю, это часть довольно наивной эстетики, которую вы находите и в других его работах, где есть допущение, что почерпнутое из жизни и из жизненного опыта, и особенно из выражений, которые люди применяют в реальной жизни, так или иначе это будет правдой, в этом будет подлинность», — рассказывает британский музыковед Джеффри Чу (Geoffrey Chew),чьи основные научные интересы связаны с чешской и словацкой музыкой, в том числе с творчеством Яначека. 

Яначек, работая над своими операми, собирал не только «мелодические очертания повседневной речи» чехов, но и изучал народные танцы, фольклорные традиции, собирал народные песни. Он был очень активен на фольклорной выставке в Праге. По мнению Джеффри Чу, в музыкальном плане «Енуфа» это «увлекательный мост» между романтизмом Бедржиха Сметаны и моравскими фольклорными традициями. 

«Следуя традициям Даргомыжского и Мусоргского, композитор пронизал музыкальный язык оперы декламационностью, оборотами, близкими к реальной человеческой речи. Вместе с тем здесь широко использовано мелодическое богатство чешского песенного фольклора, особенно в крайних актах, большая часть которых отведена разнохарактерным массовым сценам; второй же акт — центр психологической драмы», — объяснял доктор искусствоведения, профессор Ленинградской консерватории, музыковед Михаил Друскин.

«Написанная в порыве обличить ханжеские порядки моравской деревни, драма стала рассказывать о другом: об иррациональной жестокости страстей», — считает автор «Независимой газеты» Наталия Якубова. Действительно: страсти, в том числе иррациональные, в «Енуфе» бьют через край: персонажи, моравские крестьяне, хватаются за ножи так же решительно, как и дети кавказских гор. Однако крестьянская поножовщина лишь подчёркивает общий нервозный настрой «Енуфы». Всё произведение пропитано ожиданием смерти невинного беспомощного существа — «незаконнорожденного» ребёнка.

Трагизм «Енуфы» объясняют тем, что Яначек писал её, когда тяжело болела его дочь — Ольга, которая тоже, как и героиня «Её падчерицы», познала опыт несчастной любви.  Домработница композитора Мара Стрекалова позже вспоминала: «Чем тяжелее было состояние больной Олюшки, тем она была сильнее очарована музыкой ожидаемой новой оперы её отца. И будучи очень чувствительным человеком, он вложил в своё произведение всю боль и страдания своей дочери, воплотившиеся в музыке в страдания Енуфы. И жёсткая деспотичная любовь сторожихи костёла, по его словам, есть отражение его собственного характера».

Отметим, что в драме Габриэллы Прейссовой появляется персонаж, свойственный для феминистской литературы рубежа предпоследнего и последнего веков второго тысячелетия новой эры, который будет ключевым и в опере — мужчина, который готов всё понять и принять. И этот мужчина — тоже носитель той самой иррациональной страсти, что подметила Наталия Якубова. Точнее — одной из разновидностей иррациональной страсти. Кстати… А что — есть страсти рациональные?

Премьера оперы прошла 21 января 1904 года в Народном театра Брно — прошла очень удачно и получила прекрасные отзывы. Однако для того, чтобы добраться до Праги, произведению понадобились годы. Постановке в Праге противодействовал главный дирижёр Национального театра Карел Коварович, сочинения которого в своё время раскритиковал Яначек. Коварович настаивал на многочисленных переделках. В итоге появилось несколько версий «Енуфы», что создаёт проблемы тем, кто ставит этот спектакль сегодня. В итоге Коварович уступил давлению союзников Яначека в чешском музыкальном истеблишменте. В 1916-м состоялась пражская премьера «Енуфы», а через два года — венская.

Так или иначе, «Енуфа» выжила, и сегодня это одна из самых широко исполняемых чешских опер. Премьера в Мариинском театре и премьера постановки прошла 4 апреля 2007 года. Режиссёр-постановщик Василий Бархатов не стал оригинальничать, как некогда с оперой Гектора Берлиоза «Бенвенуто Челлини», а оставил произведение чешского мастера в органичном для него времени и пространстве.

Начало спектакля в 19 часов. Он пройдёт на первой сцене Мариинского театра.

Подготовил Дмитрий Жвания

Поделиться ссылкой: