Дмитрий ЖВАНИЯ: «Фанатизм антибуржуазен по сути»

SKA_fans
Автор – Дмитрий Жвания

Чем мне нравится феномен спортивного боления, так это своей иррациональностью. Некоторое количество мужчин пинают мяч или гоняют шайбу, а ты переживаешь за них, считая своими как их победы, так и поражения.

Когда СКА выигрывал Кубок Гагарина, его болельщики заряжали: «Кубок наш!» Кубок наш! Не мой, не их, команды, не чей-либо ещё, а наш. Боление замешано на реальном коллективизме, когда многие я сливаются в мы.

Активное боление принято называть фанатизмом. Мне это слово не очень нравится. Определения фанатизма довольно жуткие: изуверство, грубое суеверие, нетерпимость, слепая вера, страстная преданность своим убеждениям, исступленная преданность своей вере, иррациональная убеждённость в своей правоте… Всё это имеет малое отношение к тем, кто активно болеет за свой любимый клуб. Но ключевой механизм фанатизма — вера.

Когда в розыгрыше Кубка Гагарина 2014/2015 СКА проигрывал серию ЦСКА 3-0, только фанаты СКА верили, что их любимая команда отыгрывается. Вера всегда иррациональна. И это здорово. Её нельзя путать с оптимизмом. «Оптимизм — ложная надежда, к которой прибегают трусы и болваны… В девяти случаях из десяти оптимизм представляет собой скрытую форму эгоизма, способ отгородиться от чужого горя», — верно заметил французский писатель Жорж Бернанос. Все мы знаем с детства оптимистический принцип про чужое горе… Вера — это совсем другое. Это сконцентрированная надежда, а надежда, по мнению того же Бернаноса, — это «героический склад души», «преодоление безнадёжности». Каким бы был скучным этот мир, если бы люди ни во что не верили и мыслили сугубо рационально!

Что я, как и все другие болельщики СКА, получил от того, что наша любимая команда завоевала два раза Кубок Гагарина? Ничего ощутимого, осязаемого, материального

Спортивный фанатизм отличается от политического или религиозного. Активисты политической партии или группы, члены религиозного объединения или конфессии верят в определённый набор идей. А спортивный фанатизм, как правило, безыдейный. Все попытки как-то идейно оформить боление за тот или иной профессиональный клуб выглядят слегка нелепо. Какая связь, например, между клубом «Ливорно» и сталинизмом его фанатов? Изображение Сталина в форме «Ливорно», конечно, забавно, но не более логично, чем изображение Муссолини в форме «Лацио». Чтобы быть русским патриотом, вовсе не обязательно болеть за «Спартак», «Зенит» или ЦСКА. А антифашизм совсем не связан с основанным в 1910-м гамбургским клубом «Санкт-Паули».

Мне как раз больше нравится чистый, «безыдейный», фанатизм, чистое боление, когда человек болеет без всякой рациональной на то причины — не потому что за этот клуб принято болеть среди антифашистов или националистов, и даже не потому, что он представляет город, в котором он живёт… а просто болеет «за цвета». Особенно ярко это проявляется в городах, где есть несколько команд. Почему в одном и том же московском классе один мальчик болеет за «Спартак», другой — за ЦСКА, а третий — за «Динамо»? На этот вопрос нелегко ответить. Найти объяснение, конечно, можно, но оно будет притянуто за уши.

Спортивный фанатизм, как правило, безыдейный. Все попытки как-то идейно оформить боление за тот или иной профессиональный клуб выглядят слегка нелепо.

Вот, например, почему я стал болеть за СКА? Можно попробовать разобраться. Я с раннего детства любил хоккей, мне нравилась форма армейцев (со звёздами), сочетание цветов на их флаге. Сыграл свою роль и фактор нонконформизма — публика не очень жаловала армейские клубы, и я решил быть «не таким, как все».

Но то, что хорошо для ранней молодости, плохо работает в зрелом возрасте. Сочетание цветов! Нонконформизм! Всё это кажется несерьёзным.

Со стороны боление выглядит, как глупость. Что я, как и все другие болельщики СКА, получил от того, что наша любимая команда завоевала два раза Кубок Гагарина? Ничего ощутимого, осязаемого, материального. На кубке этом не будут выгравированы наши имена. И тем не менее мы все были рады. Может, даже больше чем сами хоккеисты. И все мы печалимся, когда команда вылетает из розыгрыша. Чувствуем опустошение, ибо нас наполняла надежда на успех.

Активисты политической партии или группы, члены религиозного объединения или конфессии верят в определённый набор идей. А спортивный фанатизм, как правило, безыдейный.

В конце концов, для хоккеистов это важный, но всё же рабочий момент: они переходят из клуба в клуб и борются в общем и целом за своё имя и благополучие. А для болельщиков победа любимой команды — осуществление мечты. Чем мечта необъяснимей, тем она и прекрасней.

Левые, в большинстве своём, подвергают боление жестокой критике или высмеивают. «Вспоминая о своём пребывании в дореволюционной Москве, британский дипломат Роберт Брюс Локхарт размышлял о взаимовлиянии между футболом и бунтом, свидетелем которого он был в 1917 году. Если бы русские рабочие играли и ходили на футбол так же часто, как их британские товарищи, революции вообще могло бы и не случиться. Похоже, Локхарт читал, что социалисты до войны писали о пагубном влиянии этой игры. И очевидно был согласен со своими политическими оппонентами в том, что между политикой и спортом существует связь, но делал ровно противоположный вывод. Для левых интеллектуалов “народная игра” была ненавистным отвлечением трудящихся от классовой борьбы…» — пишет Роберт Эдельман в книге «Спартаковские корни».

Всё буржуазное основано на идее извлечения прибыли, выгоды, а какая прибыль от фанатизма? Одни убытки.

Да, конечно, боление создаёт иллюзию единения с людьми, которые находятся на другом социальном полюсе. Победам СКА рад я, журналист-маргинал, Роман Ротенберг, топ-менеджер и представитель известной олигархической семьи, Александр Медведев, председатель Совета директоров Газпром-экспорта, и даже, по слухам, Владимир Владимирович Путин. И что из этого? Какое мне дело до того, за кого кто болеет! У меня своя история, свои эмоции, своя радость.

На самом деле боление — активное боление, «фанатизм», а не посещения домашнего стадиона, чтобы развеяться, отвлечься от проблем или снять стресс, — это весьма антибуржуазный феномен. Всё буржуазное основано на идее извлечения прибыли, выгоды, а какая прибыль от фанатизма? Одни убытки.

И мне приятно осознавать, что свою радость я не сумею (в отличие от хоккеистов) конвертировать во что-то материальное, в деньги. Я просто счастлив, когда в историю моего любимого клуба вписывается новая славная страница. Я связал себя с этим клубом, с его неудачами и победами. Я так решил сам. Почувствовал когда-то потребность в этом. И всё. И эта потребность сугубо человеческая, ибо она – иррациональная.

Поделиться ссылкой: