Чем интересна опера Модеста Мусоргского «Борис Годунов»? Помимо прочего тем, что она имеет несколько редакций. Две редакции её сделал уже сам автор. Затем появился вариант Николая Римского-Корсакова, друга Мусоргского и соратника по «могучей кучке», а в 1940-м к произведению приложил руку Дмитрий Шостакович. Таким образом режиссёры-постановщики стоят перед выбором, с какой версией работать. Болгарский певец и режиссёр Орлин Анастасов, чья постановка «Бориса Годунова» идёт сейчас в Мариинском театре, решил, что первая.
Переоткрытия
«Мне особенно интересна первая версия – та, которая была отвергнута из-за отсутствия любовной линии и вследствие некоторых других особенностей, – рассказывает болгарский мастер. – Когда маэстро Гергиев пригласил меня ставить Мусоргского, сразу возник вопрос: какую редакцию? Я предложил первую версию, без антракта, два с половиной часа музыки, без смены занавеса».
А ещё Анастасов убеждён, что проникнуться стихией «Бориса Годунова», полностью прочувствовать драматизм этой оперы, по силам лишь славянам. «Как болгарин, я принадлежу к славянскому народу, родственному русским, и надеюсь, что понимаю русскую душу. Без этого интерпретировать “Бориса” было бы сложно», – утверждает режиссёр. Поскольку «время и место действия оперы четко определены», он не захотел «переносить их куда бы то ни было».
С болгарским мастером наверняка бы поспорил британец Грэм Вик, который поставил «Бориса Годунова» в Мариинским театре в 2012-м. «Из-за провокационной политизированности и прямых отсылок к российской современности спектакль прошёл всего семь раз», – сообщает Forbes. «Публика возмущалась, видя на сцене ОМОН в касках, дубинками разгонявший толпу протестующих, и заседания современной Государственной думы. Зал шумно осуждал “осквернение классики” и требовал более традиционного, “реалистического”, исторически достоверного взгляда на оперу», – рассказывает оперный критик Гюляра Садых-заде, которая, наоборот, считает, что «любой шедевр, будь то опера или пьеса, каждый раз требуют “переоткрытия”, нового осмысления – то, что мы называем приращением смыслов».
Долгое время в Мариинском театре «Борис Годунов» шёл в версии Андрея Тарковского, поставленной в Ковент-Гардене в 1983-м. Тарковский, кстати, работал со второй авторской редакцией оперы. И вот вновь в Мариинский возвращается первая версия.
Редакции
«Имеется с полдюжины версий «Бориса Годунова». Сам Мусоргский оставил две; его друг Н. А. Римский-Корсаков сделал ещё две, один вариант оркестровки оперы предложил Д. Д. Шостакович и ещё два варианта были сделаны Джоном Гутманом и Каролем Ратгаузом в середине нашего столетия для нью-йоркской Метрополитен-опера. Каждый из этих вариантов даёт своё решение проблемы, какие сцены, написанные Мусоргским, включить в контекст оперы, а какие исключить, а также предлагает свою последовательность сцен», – читаем мы в книге Александра Майкапара «Шедевры русской оперы».
Известно, что первая версия «Бориса Годунова», над которой Модест Мусоргский работал в 1868-1869 годах, была отвергнута консервативным оперным комитетом Мариинского театра. Его члены, как объясняет советский музыковед Михаил Друскин, «обескураженные идейно-художественной новизной оперы, отвергли произведение под предлогом отсутствия выигрышной женской роли». Композитор внёс ряд изменений в своё произведение: добавил сцену битвы под Кромами, две польские картины с участием Марины Мнишек, переработал сцену в тереме (в частности, написал новый монолог Бориса, ввёл жанрово-бытовые эпизоды), сцена у собора Василия Блаженного была исключена, а плач Юродивого из неё был перенесён в финал оперы.
Однако и вторая редакция «Бориса Годунова», законченная Мусоргским весной 1872 года, также не была принята дирекцией императорских театров. И тогда в дело вмешалось общественное мнение. В конце концов директор императорских театров Степан Гедеонов, уступая в том числе настоянию певицы Юлии Платоновой, распорядился о включении «Бориса Годунова» в репертуар. Премьера прошла 27 января (8 февраля) 1874 года в Мариинском театре, но затем из спектакля были выброшены некоторые сцены, в том числе сцена битвы под Кромами из-за её политического наполнения (бунтарские войска Ивана Болотникова разгромили правительственные части нового царя Василия Шуйского).
Критик Владимир Стасов в статье «Урезки в “Борисе Годунове” Мусоргского», заявляя, что в сцене битвы под Кромами «выражена с изумительным талантом вся “Русь пододонная”, поднявшаяся на ноги со своею мощью, со своим суровым, диким, но великолепным порывом в минуту навалившегося на неё всяческого гнёта», горячо протестовал против «варварского искажения» замысла композитора. И тем не менее… В 1882 году Художественный совет Мариинского театра исключил «Бориса Годунова» из его репертуара.
«“Борис Годунов” не пользовался милостью власть имущих; из репертуара императорских театров его вычеркивали Александр III и Николай II», – утверждает советский и российский музыковед Абрам Гозенпуд. Зато, по его словам, «советский театр добивался правдивого и глубокого раскрытия авторского замысла, преодолевая вульгарно-социологические заблуждения».
Так или иначе, трудно не согласиться с известным музыковедом Михаилом Дудиным, который считает, что раз «Борис Годунов» – единственная русская опера, где главное действующее лицо – русский царь, то «каждый театр, берущийся за постановку “Бориса Годунова”, символически заново открывает вопрос о природе власти в России».
Власть не висит в воздухе. На то она и власть, чтобы управлять – властвовать. В стабильные периоды истории власть субъект, а подвластный народ – объект. Не так в годы смуты, кризиса, революции. Действие «Бориса Годунова» разворачивается в один из самых драматичных периодов русской истории, когда народ заявил о себе – в Смутное время. Как верно замечает итальянский историк оперы Густаво Маркези, Мусоргский раскрывает перед нами «пёстрые образы живой многолюдной толпы», чья «речь глубоко эмоциональна»: калек, пьяниц, бродяг-монахов, крестьян. «Толпа поёт, утверждая себя в действительности», но ритмы и мотивы народной музыки «далеко не благостные». Мусоргский показывает, «как растёт сила иллюзий, невзирая на беды, в то время как царь угрожает и умоляет в бесплодной надежде удержаться на троне».
Новые старые смыслы
Чтобы добиться того, чтобы мы сегодня задумались о взаимоотношениях власти и народа в кризисный период, необязательно наряжать царских стражников в современный полицейский камуфляж с надписью «ОМОН», а бояр изображать депутатами Государственной думы. Эти переодевания, наоборот, отвлекают от поисков глубинного смысла, заставляя обращать внимание лишь на поверхностные аналогии, которые, кстати, будут совсем не понятны зрителю в самом близком будущем. Кто, например, сейчас поймёт, чем, какими политическими процессами в России, вдохновлялся и заряжался Грэм Вик, ставя «Бориса Годунова» в Мариинском театре? Все давно забыли кампании «за честные выборы» и «против третьего срока». Спектакли-однодневки новые смыслы старых произведений не открывают. Получается какая-то агитка, «новые смыслы» которой приходится растолковывать через уже лет пять после её появления. А порой, как в спектаклях Дмитрия Чернякова, переносы с переодеваниями производят комический эффект как в известном фильме об Иване Васильевиче.
Кстати, незадолго до премьеры постановки Грэма Вика «Бориса Годунова» в Мариинском театре в российский прокат вышел фильм Владимира Мирзоева «Борис Годунов», в котором действие тоже перенесено из Смутного времени в Россию начала XXI века. Было что-то в воздухе, да испарилось.
Так что ничего плохого, охранительного, чрезмерного благонадёжного в возвращении к классической версии «Бориса Годунова» нет.
И напоследок два мнения об опере «Борис Годунов».
«Мусоргский в “Борисе Годунове” по глубине психологического анализа, раскрытия тончайших движений души не уступает ни Толстому, ни Достоевскому, а по умению воссоздать образы истории равен Сурикову. Произведения, с такой силой раскрывающего трагедию личности и народа, не было в мировом оперном искусстве» – так думал Абрам Гозенпуд.
«“Борис Годунов” для оперного театра играл и продолжает играть роль “Гамлета” или чеховских пьес, столь значимых для театра драматического, роль барометра в определении общественных, идейно-эстетических колебаний, перемен, сдвигов…», – полагает петербургский оперный критик Елена Третьякова.
В справедливости высказываний маститых искусствоведов можно убедиться очень скоро. «Борис Годунов» в поставке Орлина Анастасова пройдёт на новой сцене Мариинского театра 12 марта (19 часов) и 14 марта (13 и 19 часов).
Подготовил Дмитрий Жвания
