Русские студенты: «мотор перемен» пока барахлит

Что ждать от современной российской молодёжи, прежде всего — от российских студентов? Способны ли они стать «мотором перемен», как 50 лет назад европейские студенты, или помысли большинства из них связаны лишь с карьерным ростом и материальным преуспеянием — эти и связанные с ними вопросы обсуждали на дебатах в дискуссионном клубе «Родина на Неве» 27 января, вскоре после Татьяниного дня. Специальным гостем вечера, который проходил в Библиотеке роста и карьеры, стал известный журналист и общественный деятель Максим Шевченко.

Дмитрий Жвания рассказал о первой в истории радикальной молодёжной организации. По его версии, это была не какая-то левая организация, а «Королевские молодчики» - молодёжное крыло монархического «Французского действия»

Ведущий клуба «Родина на Неве», кандидат исторических наук Дмитрий Жвания сделал небольшой исторический экскурс, рассказав о первой в истории радикальной молодёжной организации. По его версии, это была не какая-то левая организация, а «Королевские молодчики» — молодёжное крыло монархического «Французского действия». «Королевские молодчики» стали, по мнению Жвания, родоначальниками театрализованного политического действия, выражавшегося в том числе в моральном насилии над оппонентами. «Королевские молодчики» срывали лекции либеральных профессоров и пьесы неугодных драматургов, разрушали памятники людям, которых они причисляли к врагам Франции, раздавали публичные пощёчины своим высокопоставленным политическим оппонентам. И они воспевали молодость и лихость. Воспевали в буквальном смысле этого слова — в своих маршах. Затем этот стиль возьмут на вооружение итальянские фашисты и немецкие нацисты.

По словам Жвания, знание стиля правого молодёжного радикализма для нас весьма актуально, так как в современной России молодёжный радикализм в большей степени распространён в правом политическом спектре, нежели в левом.

Известный журналист Максим Шевченко считает, что русская молодёжь с середины XIX века начала задаваться вопросом: «Тварь я дрожащая или право имею?» И попытка ответить на этот вопрос породила русский нигилизм

Жвания поддержал историк Артём Кирпиченок, напомнив, что в России первыми с большевиками сражались юнкера, которые затем ушли в белое двжиение, а в Германии отряды фрайкоров пополняла фронтовая молодёжь. «Молодость вовсе не является синонимом революционности!» — подчеркнул историк.

Известный журналист Максим Шевченко, который неожиданно для многих совершил недавно резкий поворот влево, прочёл, по сути, лекцию о судьбах русского радикализма. По его наблюдениям, русская молодёжь с середины XIX века начала задаваться вопросом: «Тварь я дрожащая или право имею?» И попытка ответить на этот вопрос породила русский нигилизм. Недаром образ нигилиста, молодого ниспровергателя мощно представлен в русской литературе того времени. Тем не менее нигилистов, тем более революционеров, в тогдашней молодёжной среде было не так много. Большинство молодёжи было озабочено теми же вопросами, что и большинство молодёжи современной: как построить отношения с любимым человеком, как отдохнуть «этим летом», как устроиться в жизни. Большинство молодёжи читало вовсе не Маркса, Бакунина или Кропоткина, а «какого-нибудь Арцыбашева».

Шевченко, как многие помимо него, считает, что в области идеологии русские радикалы не были оригинальны. И эта неоригинальность, идеологическая вторичность, считает он, является следствием того, что Россия — периферийная империя (так её обозначил в одной из последних своих работ марксистский исследователь Борис Кагарлицкий). Русские радикалы постоянно пытаются применить к российской действительности западные философские идеи, будь то идеи Гегеля, Маркса или Бодрийяра. При этом в большевизме Шевченко видит сугубо русское явление, в котором органично соединены стихии разинщины и пугачёвщины с марксизмом. И если русский радикализм возродится, то только в виде необольшевизма, уверен Шевченко.

Один из пришедших молодых людей рассыпал специально припасённое битое стекло и встал на него. Что он хотел этим показать, выяснить не удалось

После Шевченко слово взял молодой писатель Андрей Акцынов, автор романа о радикальной политической субкультуре в России середины 2000-х. Он изложил свою версию того, как шесть лет назад развивалась борьба за «честные выборы».

Затем начались бурные дебаты. Спорщики порой отходили от заявленной темы, но затем, усилиями ведущего, возвращались к ней. Дело даже дошло до того, что один из пришедших молодых людей рассыпал специально припасённое битое стекло и встал на него. Что он хотел этим показать, выяснить не удалось, но он, стоя на битом стекле, утверждал, что современная российская молодёжь хочет работать на благо отечества и российские власти ей в этом помогают, давая в том числе гранты.

Естественно, пришедшие на дебаты либералы утверждали, что нынешняя политизированная радикальная молодёжь нашла своего кумира в лице Алексея Навального. На что Шевченко заявил приблизительно следующее: «Навальный — это вторая версия Ельцина. Западный проект. Ельцин 2.0. Ельцин в первой версии понадобился для того, чтобы развалить Советский Союз. Сейчас, когда Путин пытается обозначить самостоятельность России, Запад нуждается во второй версии Ельцина, чтобы от России отвалились ещё несколько кусков».

Подробнее о дебатах в видеоотчёте в самое ближайшее время.

0 комментариев